Анастасия - Лана Ланитова

невольно подумал о том, что вовсе не являюсь её первым мужчиной. Но я поспешил отогнать от себя эти грустные мысли, ибо, то наслаждение, которое я ощутил, скользя в её лоне, невозможно было сравнить ни с чем на земле. Это была настоящая энергетическая воронка, поглотившая мою плоть до самого основания. И вновь боковым зрением я с изумлением уловил странные метаморфозы, происходившие с окружающим пространством: красный бархат балдахина растаял, а вокруг нас простиралось синее небо с плывущими облаками. Казалось, что, только протяни руку, и можно прикоснуться к ватной белизне сыновей Нефелы[17]. А наше с Настей ложе теперь представлялось мне вершиной огромной горы, стоящей посреди густого девственного леса. И только горный орел парил рядом с нами. На уровне наших глаз. Я вбивал в свою обожаемую Настю всю свою мужскую силу, всю свою страсть. И я рычал от вожделения, распаленный неистовым желанием. Я знал, что в этот раз не смогу продержаться слишком долго. Я уже был в том самом моменте, когда подступающая из глубин белая лава начинала распирать моё огненное жерло. Я был лишь в одной секунде до взрыва.

И тут случилось страшное.

То событие, которое уронило меня с облаков в самую Преисподнюю. На самом пике страсти Настя вдруг прекратила двигаться мне навстречу. Она неожиданно свела ноги и оттолкнула меня от себя.

– Довольно… – холодно произнесла она и стремительно поднялась с кровати. – Тебе надо уходить, Джордж. На сегодня довольно. Иди домой. Уже поздно. Я хочу спать. Уходи немедленно.

Я смотрел на неё непонимающими глазами. Я сатанел от боли и желания. Как и многие мужчины, я тут же попытался помочь себе рукой. Но каково же было моё удивление – мой верный друг отказался отвечать на простые и такие привычные движения. Он раздулся в размерах и буквально окаменел. Мне показалось, будто его жерло наглухо запечатали сургучом. Сколь я не пытался сбросить это жуткое напряжение, всё было тщетно. А перед моим мысленным взором маячили её сомкнутые ноги. Чуть полные в ляжках, упругие и нежные ножки, в которых пряталось то, что в эти минуты казалось мне единственным спасением.

– Настя! – взмолился я. – Дай мне… Я прошу тебя… Я должен завершить. Пусти же…

– Нет, – отвечала она, подняв надменное лицо.

Мою страстную девочку будто подменили.

– Я же сказала тебе сразу, что «немного».

– Помилуй, да как же немного! Это невозможно. Мужчины так не могут.

В ответ она холодно посмотрела на меня, сверкнув зеленью ведьминских глаз, и усмехнулась. Мне даже показалось, что она вновь сильно повзрослела. Почти постарела у меня на глазах. Я не узнавал её… Теперь я уже испытывал сильную боль в паху. Я знал, что если не смогу облегчиться, то погибну от этой мучительной боли. И я вновь не нашёл ничего разумнее, как повторить свою глупую просьбу:

– Настя, ну дай же… Умоляю… Впусти…

А после этих слов перед моими глазами померк свет, и раздался какой-то грохот, похожий на далекий камнепад. Когда я открыл глаза, то увидел, что стою в каком-то полуподвальном помещении. Я огляделся и увидел, что стены этой большой комнаты тоже были отделаны восточным рисунком. Только эта вязь напоминала собою скорее арабские мотивы. В этом новом видении я был привязан к высокому столбу, стоящему на небольшом постаменте. И я был полностью обнажен. Помимо того, что к столбу были плотно привязаны мои ноги и руки, я ощутил некую, почти невидимую, но довольно плотную нить, опоясавшую и моего верного друга. Взгляд опустился – мой старый друг казался мне багровым и налившимся кровью. Хитрый византийский узел оплетал мои тестикулы и член так, что всё мое мужское достоинство торчало кверху. И в этом видении я знал, что так же, как и наяву, я не могу получить желаемую разрядку. Помню, что я зарыдал от смеси страха, стыда и боли.

А прямо напротив моего позорного столба находился священный трон, на котором восседала Анастасия. И в этом мираже она была настоящая царица, похожая на знаменитую Балкис или царицу Савскую. Ту самую правительницу аравийского царства Саба, которая посещала самого царя Соломона. Вы скажете, что это был мой новый бред, и я не стану этого отрицать. Но отчего-то при виде Анастасии на роскошном троне, я сразу же вспомнил именно этот образ, описанный в самой Библии.

Анастасия восседала на троне в окружении нескольких чернокожих слуг с опахалами в крепких руках. И одета она была в роскошную прозрачную тунику, расшитую тонкими золотыми нитями, и точно такие же прозрачные газовые шальвары, закрепленные на бедрах и щиколотках золотыми браслетами, усыпанными драгоценными камнями. Её прекрасную рыжеволосую голову украшал диковинный головной убор, похожий на тюрбан с короной. И этот убор тоже сиял в щедрой россыпи чистокровных бриллиантов и изумрудов. В этом видении я пялился на её умопомрачительную красоту и стонал от невыносимых мучений.

Помимо плотской муки, я испытывал и жесточайшую жажду. Да, я сильно хотел пить, и обе жажды изводили меня до помрачения рассудка. В то время как я корчился от удвоенных страданий, моя рыжеволосая повелительница улыбалась мне самой невинной улыбкой, той самой кроткой улыбкой Клео де Мерод. И вдруг она взмахнула стройными ножками и села настолько развратно, что я чуть не потерял сознание. Она широко раздвинула ляжки, показав мне всю нежно-малиновую яркость своего священного цветка. А я, словно умалишенный, тянулся к ней каждым мускулом. Я готов был порвать себе все жилы, только бы прикоснуться к ней. И я твердил одно и то же:

– Настя, дай мне, пожалуйста… Дай…

В ответ я слышал её тихий смех. Она хохотала мягко и беззлобно. Так смеются маленькие девочки, играющие со щенком или котенком.

А после всё исчезло. И я полетел куда-то вниз. В голове мелькнула мысль о том, что довольно. Пора бы закончить весь этот кошмар. С меня довольно этого Вертепа. Я готов был улететь даже в саму Преисподнюю. Лишь бы не видеть свою мучительницу. И, знаете, друзья, я почти не ошибся в своих предположениях. Именно туда я и угодил. В самое пекло!

Я обнаружил себя всё так же обнаженным. Только теперь мои члены были свободны от каких-либо веревок и пут. Я стоял на коленях на том самом постаменте, покрытом красным бархатом. Рядом со мною валились свежие живые розы – красные и белые. Сначала я даже не понял, где нахожусь. Но спустя несколько мгновений, до меня дошло, что я оказался в клубе «Марципан», там, где мы с