Пышечка - Джули Мёрфи

все ее знают наизусть, но мне она важна потому, что напоминает: кем бы ты ни была, всегда найдется другая – красивее, умнее, стройнее. А совершенство – лишь призрак, за которым все мы пытаемся угнаться. Если бы я хоть как-то умела петь, то на конкурсе красоты исполнила бы «Jolene».

К концу песни я утираю слезы, хотя даже не замечала, что плачу.

Мы покидаем бар с застывшим на лицах глуповато-удивленным выражением, будто последние несколько часов провели, сидя вплотную перед теликом.

Пока мы идем к минивэну, со стороны служебного входа нас кто-то окликает:

– Эй! Детки!

Я оборачиваюсь: это тот же вышибала, что встретил нас у входа.

– Вы идите, – говорю я Милли, Ханне и Аманде, – я вас догоню.

Здоровяк сидит на табуретке, придерживая спиной открытую дверь.

– Дейл меня звать, – говорит он. – Хорошо провели время?

Я киваю.

– Да. Думаю, не будет преувеличением сказать, что этот вечер оставил во мне след на всю жизнь.

– Мне кажется, так можно сказать почти про любое дрэг-шоу.

Я кивком указываю в сторону машины.

– Моим подружкам тоже понравилось.

– Ли! – кричит он куда-то вглубь, растаптывая ботинком окурок. – Милая!

Из двери выплывает Ли Вэй, дрэг-квин, исполнительница песни «Jolene». Без высоких каблуков она кажется округлее и еще ниже. Она переводит взгляд с меня на вышибалу и улыбается, хотя, очевидно, понятия не имеет, кто я такая.

– Помнишь Люси? – спрашивает Дейл. – Приходила к нам со Сьюз Драйвер.

С мамой Эл. Господи, до чего жаль, что со мной сегодня нет Эл. Это единственное, чего еще можно пожелать в этот вечер.

Ли прижимает руку к груди.

– О, милая Люси! Конечно, помню. – Голос у нее ниже, чем я ожидала.

– Это ее племянница.

Я киваю.

– Уиллоудин.

Не колеблясь ни секунды, Ли берет меня за руку.

– Мне так жаль. Люси была настоящим сокровищем. У нее было доброе, открытое сердце. Мы все скорбим по ней.

– С-спасибо, – отвечаю я и зачем-то вдруг добавляю: – Даже не знаю, как теперь без нее быть. Она была моим компасом или типа того, хоть я об этом и не подозревала.

Ли кивает, а Дейл сжимает губы в тонкую линию.

– Если что, можешь рассчитывать на нас. Пиши на адрес клуба.

Ли делает шаг вперед и целует меня в лоб.

– В смерти нет ничего хорошего, – говорит она, – но, возможно, Люси и не должна была служить тебе компасом всю жизнь. Может, она оставалась с тобой ровно до тех пор, пока ты не научилась сама прокладывать себе путь. – И тут она подмигивает мне. – Вселенная – удивительная штука.

Оставив Дейла и Ли у служебного входа, я запрыгиваю в минивэн.

– Чего они хотели? – спрашивает Аманда.

– Просто сказали не возвращаться, пока не исполнится восемнадцать.

– У тебя помада на лбу, – говорит Ханна.

– Знаю. – Мне хочется оставить ее там навсегда, как благословение. Последнее разрешение, которое мне было необходимо, чтобы начать строить собственную жизнь.

Тридцать девять

Одна неделя перетекает в другую, и в какой-то миг я осознаю, что мы с Митчем не только постоянно обедаем вместе, но и проводим почти все время, свободное от работы и конкурса. Я близка к тому, чтобы рассказать ему про дрэг-шоу в «Убежище», но это все равно что описывать любимый момент из фильма тому, кто его не смотрел, – совсем не то.

У нас уже появилась своя традиция: я регулярно захожу посмотреть, как он играет в видеоигры. Несколько раз я и сама бралась за джойстик. Однажды даже осталась на ужин, но меня не покидало ощущение, что я вторглась на чужую территорию.

Как я поняла, Митч с мамой каждый вечер едят вместе, а отец предпочитает ужинать за складным столиком, откинувшись в мягком кресле. Я много раз видела, как он приходит с работы, открывает пиво и ждет в гостиной, пока ему принесут еду. Мы же втроем сидели за столом в полной тишине, только приборы стучали по тарелкам.

Мне бы хотелось расспросить Митча, почему у них все так устроено, но есть ощущение, что этот секрет не для меня.

Несколько дней спустя за обедом мы обсуждаем, чем хотели бы заняться после окончания школы, и вдруг он сам об этом заговаривает:

– Не знаю, смогу ли оставить маму одну. Ну, в смысле отец не бьет ее, ничего такого, но они не разговаривают. Вообще. Я даже питаю слабую надежду, что проблема во мне и, когда я уеду, у них все наладится.

– Почему они не разводятся? – Я выросла в неполной семье, но Люси более чем компенсировала мне какого-нибудь бестолкового папашу. Мой отец был в городе проездом. Некоторое время потусовался в округе, но так и остался просто заезжим парнем. Живет то ли в Огайо, то ли в Айдахо. Где там картошку выращивают?

Митч несколько вымученно улыбается.

– Мама не верит в разводы. Каждый раз, как я об этом заговариваю, она ужасно расстраивается.

Я собираюсь ответить, но тут мимо нас проходит Тим.