Двойной без сахара (СИ) - Горышина Ольга

— А у тебя все наготове, — буркнула я, чтобы побороть неловкость за манипуляции Шона под одеялом и за отвращение к заполнившему комнату запаху. Клубника, да? Вы шутите!

— Я готовился, как мальчишка, надеясь на удачу.

Его губы высасывали из меня воздух и заодно волю сопротивляться охватившему меня жару, когда его пальцы с сосков скользнули вниз. Тело не распознало чужих рук и предательски хлюпнуло. Он погружал в меня чуть ли не всю ладонь, точно проверял, хватит ли ему там места, и стоило матрасу скрипнуть, как меня из жара бросало в холод, но Шон оттягивал свой момент, и теперь я его уже желала, боясь сойти с ума от ожидания. Я даже отпустила на свободу руки, чтобы те наконец затащили эту борзую на меня, но даже считая каждую секунду, я пропустила момент и дернулась, как в первый раз, но мощные руки приподняли меня, не давая телам разъединиться. Жар пропал, иголки подобрались к самой голове… Что я наделала! Что? Если Пол болтался во мне, как шарик в погремушке, то этот резиновый Джонни до болезненного жжения натер все стенки. К счастью, даже спустя пять лет, тело помнило, как быстрее выкинуть из себя это чудо.

Я стиснула ноги так, что Шон едва мог шевелиться. Теперь двигалась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не исцарапать эту огромную спину. Можно было и не считать секунды, тело само прокрутило привычную короткометражку, и я выдохнула с Шоном в унисон, едва сдержав крик свободы. Но откатилась на соседнюю подушку я не скоро и только благодаря резиновому Джонни, с которым надо было распрощаться. Ура, теперь я могла краем простыни украдкой промокнуть глаза и грудь.

— I know you didn’t come. I was too quick, sorry, — услышала я раньше, чем почувствовала на плече тяжелую руку. — By the way, thank you for not faking it. (Я знаю, что ты не смогла кончить. Я оказался слишком скор. И спасибо, что ты не симулировала.)

Я бы так и лежала к нему спиной, если бы Шон не развернул меня. Теперь я прекрасно видела его в темноте. И даже слышать наконец начала, хотя и не желала отвечать.

— Надеюсь, ты дашь мне еще один шанс?

— Нет!

Я не сумела сдержать крик и подлетела в кровати, будто ужаленная. Шон отпрянул, и я поспешила схватить его за руку:

— Это не твоя вина, — голос дрожал, но я продолжала говорить. — Я просто не получаю оргазм с мужчиной. Я должна была предупредить.

Матрас не скрипнул. Шон сидел настоящим истуканом, а я постаралась, так же тихо, натянуть на себя одеяло.

— Прости, — произнесла я едва различимо, хотя должна была кричать, настолько глубоко чувствовала вину за случившееся. Он ведь думал, что мне этого тоже хочется. А мне… Я не хотела признаваться в своих мотивах даже самой себе — я делала это не для Лиззи, а для себя, чтобы меня наконец оставили в покое — оба, и Лиззи, и Шон. Так зачем я раскрываюсь перед ним? Дура, надо было сымитировать оргазм и сказать спасибо за прекрасный вечер.

— Тебе не за что извиняться, — Шон протянул руку, но я увернулась, и он не поймал даже пряди моих волос. — Это я должен извиниться за то, что мне было с тобой хорошо, а тебе плохо. Ну, не убегай от меня, — Шон все-таки дотянулся до моей щеки и ласково погладил. Хорошо, что слез не обнаружил. — Я должен тебе оргазм, и я не живу в долг. Пожалуйста, Лана…

— Не переживай, Шон. Я в порядке…

— Нет, ты не в порядке, — перебил Шон, резко повысив голос. — Ты не легла под меня, чтобы удовлетворить мою похоть. Лана… Не отворачивайся, пожалуйста.

Но я уже уставилась в спрятанное за портьерами окно. Разлившаяся за спиной густая тишина говорила о том, что Шон не сдвинулся с места. Я забыла захватить край одеяла, и теперь меня трясло от холода и злости, что я оказалась в этой постели по собственной воле.

— Лана, ты плачешь?

До его вопроса я не плакала, но в грудь ему уткнулась уже с мокрыми щеками. Шон укрыл меня одеялом и гладил по голове, как ребенка. Я хотела успокоиться, но не могла. И он не торопил меня словами утешения, давая выплакаться.

— Поговори со мной, Лана, пожалуйста, — попросил он хриплым шепотом, когда я отстранилась, чтобы лучше укутаться в одеяло.

— Прости, — шмыгнула я, — мне больно.

— Я сделал тебе больно?

— Нет! — я поймала его руку и сжала. — Мне больно говорить об этом. Пожалуйста.

— Я, кажется, имею право знать…

— Какое такое право?! — мне захотелось выкрикнуть это, как можно громче и злее, чтобы он заткнулся и позволил мне просто уйти. И чем раньше, тем лучше.

— Право самца, — прорычал Шон. — Ты отдалась мне, и теперь ты моя, поняла?

— Я промолчала. — Лана, — Шон понизил голос и подтянул скинутое мной одеяло.

— Я хочу знать, как сделать так, чтобы тебе было хорошо. Ответь мне, пожалуйста.

Я закрыла глаза и досчитала до десяти.

— Никак, — ответила я. — У меня никогда не было нормального оргазма, понимаешь? Нет, конечно, ты не понимаешь! — Я хотела отвернуться, но Шон схватил меня за плечи, и пришлось смотреть ему в глаза. — У мужа со мной ничерта не получалось, но я приноровилась. Когда я оставалась одна… Ну, ты понимаешь… Может, потому я и не искала никого после развода. Не видела смысла.

Я замолчала, поняв, что сказала явно лишнее, и моя история с бойфрендом сейчас разлетится вдребезги… Надо спешить с продолжением.

— Потом Лиззи намекнула, что это ненормально, и познакомила меня с Эриком, — я выдумала имя на ходу, молясь не забыть его к концу разговора. — Только ничего не поменялось. Я не могу, и все тут. У меня не получается.

— Сколько вы уже вместе? — Шон задал вопрос голосом констебля.

— Три года.

— И за три года он так и не понял, что тебе с ним плохо? Не верю.

— И правильно делаешь. Мне с ним не плохо. Я даю ему одно, он мне другое. У нас все хорошо.

Теперь пришел черед Шону отвернуться.

— Теперь понимаю, почему ты посылала меня. Тебе не нужен мой член. Но, хоть убей, не пойму, какого черта ты согласилась сейчас?!

Вот, вот, вновь надо мной нависла разъяренная борзая. Нет, волкодав! И я пролепетала первое, что пришло на ум:

— Я подумала, а вдруг…

Шон отодвинулся на самый край, и я едва разобрала его слова:

— Я вновь не оправдал ожиданий…

Да хватит уже! Я отбросила одеяло и напрыгнула на него львицей, развернула к себе и закричала в каменное лицо:

— Ты тут ни причем. Это все я! Это у меня такое дурацкое тело. Понимаешь? Мне надо было сказать тебе сразу, чтобы ты не думал…

— Значит, верность твоему Эрику тут не причем? — Шон не дал мне договорить, схватив за шею. — Ты просто поставила на всех мужиках крест из-за двух идиотов, которым на тебя было плевать. Так?

— Нет, не так! Никому на меня не плевать! — заорала я в ответ на его крик. — Меня это устраивает, понятно?

— Нет! Непонятно! Иначе бы ты не позволила уложить себя в кровать тому, кто не знает, что в тебя не нужно ничего совать, кроме рук. Зачем ты выкручиваешься? Мы поговорили на чистоту, кажется. Если у твоего дурака нет на тебя терпения, то оно есть у меня, понимаешь?

— Не понимаю.

Я отвернулась, но Шон тут же обнял меня и заглянул через плечо в лицо.

— Что ты хочешь? — выдала я мертвым голосом. — Зачем тебе все это?

— Потому что мне хорошо с тобой. Поверь, мне давно ни с кем не было так хорошо,

— Я не стала ни кивать, ни угукать. — Ия хочу, чтобы тебе тоже было хорошо со мной. Что тут непонятного?

— Шон, ты скоро уедешь в Корк, а потом уеду я. Насовсем. Легкого секса со мной не получилось, так что забудь. Все. Хватит.

— А мне не нужен легкий секс, — Шон чмокнул меня в щеку совсем как раньше, до постели. — Я хочу победить твое тело. Вот и все. И займусь этим прямо сейчас.

Я напряглась, но поцелуя не последовало. Шон поднялся с кровати со словами:

— Забыл собаку покормить! Залезай под одеяло — женщина должна быть теплой.

Я не смогла не улыбнуться. Бедная Джеймс Джойс, и опять из-за меня! Времени сбегать в коттедж за маркерами у него хватило, а собаке корма насыпать — некогда! Он, наверное, вообще забыл, куда его положил. Иначе чего так долго шарится по кухне? А, может, встать, одеться и уйти? А завтра разберемся, как забыть эту постельную неудачу. Одетой с ним говорить намного проще. Только где искать одежду? По всему дому? Я не могу, как он, отправиться на кухню абсолютно голой!