Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

сообщил тебе последнюю новость. Меня приняли в академию учителем, буду готовить новых воинов.

Я хлопнул его по плечу:

— Рад за тебя, Таниэль. Сейчас прикажу подать лучшего вина, надо отпраздновать радостное событие!

Мы просидели за беседой и угощением до полуночи.

Фиалочка прекрасно вписалась в общество старых солдафонов, и только единственный раз она по-настоящему напряглась, когда Таниэль упомянул, что всегда будет с гордостью рассказывать ученикам, как служил под началом людского командира, да еще и девушки. У меня накапливалось все больше подозрений на этот счет, но я решил, что впереди у нас много времени и мы еще успеем обо всем поговорить. Наконец Самариль проводил гостя в его покои.

Мы с Фиалочкой пошли к себе. Расставаться не хотелось. Намечался чудный вечер.

Я повернулся к ней и предложил:

― Если спать не хочешь, мы могли бы все же поговорить…

― Хорошо! О чем поговорить? ― удивленно поинтересовалась Фи.

Беседуя, мы вошли в жемчужные покои. Я подошел к столу и налил нам эльфийского.

Протягивая Фиалочке бокал, пояснил.

― О том, что будет дальше.

С благодарностью кивнув, Фи приняла вино, села в кресло перед камином и, пожав плечами, грустно сказала:

― А что может быть дальше? Из лап разбойников вырвались, при кораблекрушении спаслись, дракона победили, даже сегодня все это отпраздновали. Что может быть дальше?

Наблюдая за пляшущим огнем, она ждала моего ответа.

Я облокотился в любимом кресле и с удовольствием сделал большой глоток и, вздохнув, отозвался:

― Я хочу, чтобы ты жила здесь. Всегда.

— О нет, — сказала она. — Только не это! — Фи даже отпрянула. — Слушай, я же человек. Я не могу, вот так запросто явиться и жить в твоем доме. Вообще… странное предложение.

Я сокрушенно покачал головой:

― Так я и думал. Опять правильность… ― я был разгневан, но не на нее, а на глупые предрассудки, мешающие нам жить, как мы пожелаем! Отложив вино, я сказал:

― Нет, я понимаю, что твоя «правильность» ― это твоя сила, пока остальные колеблются перед соблазном, ты, не задумываясь, шагаешь вперед, но все же иногда надо впускать свою жизнь тех, кто может помочь или хотя бы готов идти рядом…

― Я вроде никого не гоню… Но и жить у тебя не могу! Это невозможно! ― взбунтовалась Фиалочка.

― Не гонишь… Да, но и не позволяешь себе принять помощь. А если принимаешь, то, словно на торжище стараешься тотчас рассчитаться, словно ведешь невидимый счет.

Она секунду помолчала, потом холодно произнесла:

― Знаешь, Лорм, глубина ― это не всегда хорошо. Заканчивай копаться в моем характере. «Правильная, сильная, не позволяешь…» все такое как есть! Это моя жизнь и я сама решаю, что мне в нее принимать.

Я рассмеялся:

― Ты первый раз на моей памяти вспылила.

― Я еще и укусить могу… ― Фиалочка смущенно улыбнулась. Как правило, она всегда держала себя в руках и сейчас, несмотря на сухой тон, даже не разозлилась. ― Ты благоразумно увел разговор в сторону, что и есть «правильно», как ты говоришь. И я не хочу к нему возвращаться. А еще… я хочу спать.

Пришлось встать, пожелать ей спокойной ночи и удалиться к себе.

Иол

Очень скоро мы покинули гостеприимную деревеньку.

Тропинка вилась по ущелью, огибая выступы. Ехать было скучно. Справа ― пропасть, слева ― сплошная скала. Посредине наша дорога, на которой помещался только один всадник.

С гор спускался туман, в низине он лежал настолько густо, что даже солнечных лучей не было видно. В таких местах от опасности заблудиться спасали кусты, которые служили и ограждением и указателям.

Рассеянно оглядываясь на отряды охраны, растянувшиеся длинной змейкой, впереди и сзади, я скакала перед драконом, размышляя о происшествии с порками.

Райдер подъехал поближе и одним движением подхватил и пересадил меня на своего коня. Заметив мой удивленный взгляд, он безмятежно ответил:

― Мне показалось, что ты замерзла…

Я не сопротивлялась, но обернувшись, спросила, глядя ему в глаза:

― Я пытаюсь понять, что тебе надо, но никак не решу, к какому выводу прийти. Ребенка без проклятия драконов тебе от меня не получить. Магией я владею хорошо, но использую ее только в определенном качестве для исцеления и обороны. То есть, в нападении я не помощник. Вот и не разберу, что тебя во мне интересует?

Он спокойно улыбнулся и промолчал.

С минуту в задумчивости я небрежно перебирала пальцами шелковые волоски рыжей гривы коня, на котором ехали мы с Райдером, потом подняла на дракона глаза и напрямую спросила:

― Так ты скажешь мне? Я даже готова помочь тебе в разумных пределах, в качестве благодарности за спасение от порков.

― А в неразумных? ― дракон рассмеялся, расслабляя поводья, но усиливая объятья.

― И в неразумных тоже, но пределах обязательно… ― улыбнувшись в ответ, пообещала я, отодвинувшись.

Райдер многозначительно улыбнулся:

― Так и быть, дам тебе подсказку. Ты ищешь хитроумности, а все гораздо проще.

― Какие там хитроумности… Я ищу просто ответ, ― отмахнулась я.

Райдер пришпорил свою рыжую лошадку и тихо сказал:

― Тогда он у тебя есть… Но ты его не хочешь принимать.

Придерживая меня на крупе коня, Райдер смотрел прямо перед собой. Я повернула голову и посмотрела ему в лицо. Первое, что я увидела в его глазах, неприкрытое желание, казалось еще миг и он начнет меня целовать.

― Неужели все настолько примитивно? И вся причина в этом? ― с непониманием спросила я, отворачиваясь.

Дракон хмыкнул и покачал головой.

― Иногда меня убивает твоя эльфийская прямота… ― печально вздохнул Райдер, запахивая мой плащ на груди.

Я вновь его распахнула и, пожав плечами, ответила:

― Так и быть, я деликатно промолчу на эту тему. Хотя ответь: это у тебя пройдет, едва ты получишь желаемое или тебе надо окончательно победить, даже сломать, чтобы почувствовать удовлетворение?

― Хороша же твоя «деликатность». Лучше уж говори прямо, ― тяжело вздохнул дракон. ― Меня выбивает из седла столь низкая оценка моих способностей…

― Нет, со способностями у тебя все хорошо. Даже отлично. Но сам подумай, какое отношение твои способности, таланты и прочие достоинства, имеют ко мне?

― Я к тебе плохо отношусь? ― Он удивленно поднял брови.

Я секунду подумала, потом вздохнув, призналась:

― Последние две недели?.. Ну… Терпимо.

― Хе-х… ничего себе прорыв! Я ожидал что-то вроде «невозможно или ужасно». Кстати, я снял таверну, как