Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

Гости разбрелись по залу. Кто-то танцевал, кто-то слушал новые музыкальные зарисовки, кто-то изучал новое панно на стене, остальные просто беседовали, ожидая пока хозяин присоединится к гостям.

Склонившись к Фи, я прошептал:

— Пока все идет хорошо. Уже не боишься «страшил ушастых»?

Она приподнялась на цыпочки почти к самому уху и предупреждающе прошептала:

— Укушу! — Я рассмеялся, еле сдержавшись от объятий. Еще никогда праздник не проходил так весело.

Не прошло и минуты, как от хорошего настроения не осталось и следа. В зал вошел запоздавший гость, который никакой радости у меня не вызывал.

Гантирей, мелкий нахлебник, использовался некоторыми неблагородными эльфами в нечистых целях для распространения сплетен. Каждое его появление в этом доме, кончалось тем, что он под разными предлогами клянчил у меня золото. Однако служить не шел, магию не изучал, ничего не сочинял, ничем не увлекался. Зато не пропускал праздники и строго соблюдал все формальные правила поведения, предписанные эльфам. При всем при этом, Ган был преисполнен чувством собственной значимости и презирал людей, не говоря уже о гномах и прочих «тварях». Один из тех, кто мешал Андриэлю* предотвратить войну и подталкивал Онегеля к нападению, провоцируя атаку на Лазурь.

*Сын Иол и Райдера, дракон, племянник Лорма, герой первой части «Волшебство»

Следуя правилам, я сухо представил запоздавшего гостя Фи, затем представил ее гостю.

Меня смутило то, как напряглась при новом знакомстве Фиалочка, но тут к нам подошла Риа, одна из подруг Иол по академии, и увела девушку к веселой компании эльфиек. Расспросить, откуда Фиалочка знает Гантирея, я не успел.

К нам подошли еще эльфы и только через полчаса Гантирей смог приблизиться ко мне, чтобы высказаться по поводу моего праздника. Осмотрев гневным взором эльфиек, беседующих с Фиалочкой, Ган отступил на несколько шагов и смерил меня с головы до ног негодующим взглядом. Светское, любезное выражение его лица сменилось холодно-величавым, и он сухо произнес:

— Нужно сознаться, Лорм, вы слишком многого требуете от своих гостей. Зачем здесь эта безродная людская девка? На «экзотику» потянуло?

Не желая расстраивать Фиалку публичным скандалом и зная, как она их не любит, я усмехнулся и фамильярно предложил:

— Зайди попозже ко мне в кабинет, Ган. Поговорим об этом позже…

Высказавшись, я обернулся к Фиалочке. Но она невозмутимо слушала дружелюбную Риа и ее подруг, любезно говоривших при ней на людском языке.

Решив, что моего самоконтроля, в присутствии нахального гостя, недостаточно, я молча ушел к Таниелю в другой конец зала, оставив негодяя в одиночестве. Довольно скоро гостей позвали за стол, я кинулся разыскивать Фиалочку, но ее среди гостей не оказалось.

Прислуживающий на празднике Аниэль прошептал, что человеческая гостья покинула зал еще до обеда.

Фиалка

Все началось просто замечательно!

Я надела серебреное платье из непонятной, но дивной ткани. Такого я не видела даже у нашей королевы! Оно было тонким и струилось, при этом держало форму и придавало волшебную легкость фигуре. И даже простой фасон для этой ткани был как нельзя кстати.

Прическу мне соорудила она из присланных Лормом служанок эльфийского происхождения. Внешне ничего сложного: простая коса, собранная и украшенная драгоценными шпильками, но в сочетании с платьем получалась просто песня, та, что звучит утром, когда тепло, небо голубое, цветут яблони, а из души рвется радость.

Под впечатлением от замечательного наряда, вышла в коридор из жемчужных покоев и, как у нас традиционно водится, столкнулась с Лормом, который, спас меня от падения, да так и не выпустил меня из рук. Не уверенная, что смогу подобрать слова, когда он так многозначительно и чудесно мне улыбается, опустив лицо, я несколько секунд слушала его с недоуменно-мечтательной улыбкой на губах. Потом опомнившись, взяла радостного Лорма под руку и проследовала с ним к гостям. Он смеялся и шутил пока мы дошли до зала.

Сначала все шло замечательно. Гости здоровались, дружелюбно кивали, пряча недоумение за вежливыми поклонами. Красивые мужчины и женщины. Изящные, высокие, нежные черты лица предавали им черты благородства и мудрости. Да о чем говорить, проживи я хоть тысячу лет, мне никогда не приобрести и толику подобного эльфийского очарования. Но, в общем, все было хорошо, пока не появился последний гость. Вглядевшись в него, я отпрянула. Тот самый эльф, из-за которого я страдала в детстве. Нет, он, конечно, не виноват в моих девических глупостях, но все же в груди появился беспочвенный страх, что он меня узнает.

Наблюдавший за мной Лорм, поджал губы, но все же представил его:

― Рад приветствовать у себя Гантиреля, ― кивнув гостю и кратко улыбнувшись мне, пояснил он, ― перечисление имен его рода будет тебе неинтересно.

Я вежливо присела в книксене. Гантирель нелюбезно проигнорировал мое приветствие, не желая продолжать подобное знакомство, что, впрочем, меня чрезвычайно устроило. И потому была безмерно благодарна эльфийским дамам, которые увели меня от нового гостя, и приняли в свой круг, спасая от неловкости.

Одна из них, беловолосая Риа, сразу мне сказала:

― Меня поразила ваша красота, Фиалочка. Я люблю рисовать, мне хотелось бы изобразить ваш портрет. Надеюсь, вы мне позволите изобразить вас на бумаге?

Опасаясь покраснеть, ― удостоиться незаслуженных похвал от столь великолепной особы, было неловко, ― я ласково ответила:

― Конечно. Это честь для меня. Только… я здесь ненадолго. Лорм уговорил заехать к нему на пару дней, но очень скоро отправляюсь домой, в Лазурь.

Я понимала удивление эльфов моему появлению здесь, и попытку эльфиек удовлетворить свое любопытство по поводу причины, но в подробные пояснения не вдавалась.

Риа задумчиво кивнула, казалось, это ее опечалило:

― Очень жаль. Прискорбно слышать, что мы лишимся вашего общества так скоро. Вы знакомы с Иол?

Я подтвердила. Как хорошо, что у них не принято долго расспрашивать. Дурной тон. «Захочет, сам расскажет», мне этот эльфийский принцип нравился все больше.

Риа на минуту задумалась, потом радостно произнесла:

― Я так и думала. Значит, как она прибудет сюда, мы приедем к вам в гости, где и договоримся о портрете.

Я на миг задохнулась. Всегда рада гостям, но мой домик, даже по меркам людей, даже для жизни не годился. И все же поклонившись, вежливо ответила:

― Буду очень рада видеть вас у себя!

― Да, вы прекрасны в юном цвету, как едва распустившийся бутон… ― сообщила мне другая дружелюбная подруга Риа, которая забыла представиться. ― Мне вообще эстетика людей импонирует…Хотя я так и не поняла, что именно