Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

тревожить перенесла подушку в столовую, укрылась пледом и в кресле уснула.

Но этим история с исцелением не окончилась.

Утром я умылась и спустилась вниз, намереваясь проведать своего пациента, спавшего под заклинанием. Который уже проснулся и умчался на кухню, командовать отрядом служанок и поварих.

Радуясь, что ему полегчало, ― настолько, что Сав больше не сутулился и сегодня казался выше ростом, ― я выпила чай и приказала Бересту готовить коней к поездке.

Я задумала проехаться в соседний городок. Разыскать там что-то необыкновенное, что нельзя найти у нас во владычестве или Лазури, чтобы купить на подарки. А еще хотелось рассмотреть местных говорящих кукол, которых умеют делать только здешние маги-кукольники.

Надо исполнить это, пока Райдер спит, чтобы избежать ненужных расспросов. Настроение было на удивление прекрасным, не хотелось портить его словесной схваткой с драконом. В общем, все удалось, и я была довольна.

Мы быстро собрались и выехали верхом. Но едва отряд отъехал от постоялого двора, как моему коню под ноги с воплями бросилась какая-то старушка. Я едва успела остановить перепуганное животное, чуть не раздавив женщину.

Один из стражников кинулся к несчастной, собираясь убрать ее с дороги, но та запричитала:

― Хозяйка, великая как Хозяин, помоги мне. Помоги мне, как ты вчера помогла Савке…

Я приказала стражникам оставить женщину в покое и спрыгнула с коня:

― Что случилось? ― тихо спросила я. До меня только дошло, что за «Савка» имелся в виду.

Женщина простонародным говорком все причитала:

― От него… эта… даже драконьи маги отказались, хотя эти уж все лечат! А ты ему помогла. Говорил, впервые ничего не болит. Так у меня нет золота к магам тем идтить… А куда мне бедной сироте деваться? ― слезно сокрушалась старушка.

Я кивнула, на самом деле расценки драконьих лекарей были огромными.

― Ослепла я! Не вижу, совсем не вижу. Пошла днесь по воду, не увидела, упала в реку, хорошо хоть на крики сосед кинулся… Вытащил! ― горько причитала она, прикладывая грязные ладони к лицу и растирая серые полосы слез по сморщенной и потемневшей от солнца коже. Так велико было ее горе, что меня физически почти скрючило от пережитых ею страданий.

Защитившись от эмпатического потока, я подошла к страдалице и положила руку на глаза, проверяя. Хотя не все можно вылечить, в ее случае это было довольно просто.

Я вытащила из седельной сумки пузырек с эликсиром и закапала ей в глаза. Вручив остаток в руки, приказала пить, капая по капле в воду:

― Пей, и здоровье тебя тревожить не будет.

Распахнув видящие глаза, старушка уставилась на меня, замерев от шока.

― Хозяйка… я вижу!..

Я улыбнулась.

― Иди, и больше не падай вводу. Простудишься, ― приветливо кивнула я, собираясь сесть на коня и продолжить путь. Но тут старушку затрясло, она упала на пыльную дорогу, кружась и корчась на земле. Пузырек выпал из рук и откатился.

Я замерла, в ужасе наблюдая и не веря глазам своим. Никогда не слышала, чтобы у эликсира были хоть какие-то вредные последствия.

Это было что-то новое.

Вдруг все резко остановилось, как и началось. И женщина, только что катавшаяся по земле, вся в пыли и грязи, твердо поднялась на ноги. Глядя мне прямо в глаза, она навела на меня указующий палец и громко объявила:

― То дитя, что ты носишь, будет вашей платой за ослушание. Вы с драконом расплатитесь за то, что не ценили. Плакать поздно! Все исполнится в свое время. И дракон твой будет платить за то, что отступил от традиций своего рода. И ты, за ослушание.

Старушка упала на землю и застыла.

Я задохнулась от ужаса. Потом оглядев застывших в шоке стражей, которые слышали о ребенке, выругалась на эльфийском. Буквально через пять минут все будет известно дракону.

Насколько сказанное старушкой правда, я не знала, но настроение было сильно испорчено.

Старушка, кряхтя, поднялась и, отряхиваясь, виновато проговорила:

― У меня такое с детства бывало: накатит, упаду, наговорю всякого, а потом и ни чуточки помню. А уж сколько раз меня за это били… Я ничего лишнего не наговорила?

Я покачала головой и приказала возвращаться в таверну.

В ней Райдер, умытый и переодетый, уже сидел за столом. Первое, что он насмешливо сказал, когда я вошла, было:

― Нагулялась?

Я прошла мимо и захлопнула за собой дверь, не в состоянии разговаривать. Любопытный дракон тут же отправился за мной. Едва он заглянул в мою спальню, я попыталась его выставить:

― Уходи! Я хочу побыть одна… ― сказала я. Но это совершенно на него не подействовало. Он глубокомысленно кивнул и тут же ответил:

― Когда так говорят, оставлять в одиночестве как раз нельзя.

― Уйди по-хорошему… ― прошипела я, устроившись на кровать, и укутавшись одеялом.

Дракон покачал головой:

― Не выйдет. Ты целитель, тебе нельзя калечить. Ты даже порков морозила, вместо того, чтобы убивать. Так что мне ничего не грозит… И спать заставлять не советую, в таком гневном состоянии как твое, под твоим заклинанием я усну, и не проснусь, потом сама мучится будешь! ― улыбнулся дракон, который шаг за шагом прокрадывался в мою спальню.

Я с досадой отмахнулась:

― Говори, что ты хочешь, и уходи…

― Я хотел рассказать, как сломал тот знак связи… надеюсь, такая тема тебя заинтригует? ― Он поднял брови в ожидании ответа.

― Не сейчас! ― оборвала я.

― Почему же? Ты сама хотела? ― Райдер минуту помолчал, выбирая куда сесть, потом глубоко вздохнул и начал:

― Ты знала, что я женился в первый раз не будучи драконом?

Я с тоской посмотрела на него и отвернулась, мечтая уснуть и проснуться после его ухода.

― Ладно, начну сначала…

Мой стон он проигнорировал.

― У меня был отец, ненормальный, как все драконы. Нас с мамой, в чем были, он выкинул из замка и на несколько лет начисто забыл о нашем существовании. Я был так мал, что не помню роскоши моего первого жилища. И осознавать себя начал, когда мы без еды и воды брели несколько дней по берегу моря, пока не попали в поселок рыбаков.

Заметив, что я слушаю, Райдер на минуту замолчал, к чему-то прислушался, затем продолжил:

― Нас приняли, накормили, дали одежду и уложили спать. Там мы и остались. Мама сначала готовила еду для отбывающих в море, потом стирала одежду. Наконец, подкопив немного монет, она начала скупать едва пойманную