Неприятности по алгоритму - Надежда Мамаева

Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сейчас нужно отринуть все, внушить себе, что я не человек, а белковая форма жизни. Совокупность миллиардов органических молекул, с программой вместо чувств. Несколько минут самовнушения, и отражение изменяется. Все осталось прежним, кроме взгляда, который стал подобен лезвию катаны. Теперь годится. Чтобы убедить Лерго, нужно будет заставить его забыть о чувствах, попытаться достучаться до его разума, упирать на логику. Любое проявление эмоций может спровоцировать его к мести Союзу, что приведет к началу масштабной войны.

В палату к Кейриму я вошла так, словно за порогом остался мой ребенок – мой мир, пусть и неидеальный, но мир, который я буду защищать всеми доступными средствами. И если сила в этом противостоянии ничего не решает, применим все доступное женщинам со времен Евы оружие.

- Добрый день. – Вежливо улыбнулась Лерго, впрочем, не спеша подходить к его кровати.

Мириец выглядел неважно, подключенный к системе жизнеобеспечения, однако самостоятельно приподнялся и, опершись спиной на подушку, сел. Целый пучок щупов, подключенный к основным кровеносным сосудам на правой руке, при этом лишь слегка колыхнулся. А он, кажется, быстро идет на поправку, похоже, раз так хорошо координирует свои движения, – машинально отметила про себя.

- Что же вы не спрашиваете о моем самочувствии? – Саркастически изогнув бровь, осведомился Лерго.

- К чему притворство? – В тон ему ответила я. – О состоянии вашего здоровья в курсе весь персонал больницы, зачем лишние расшаркивания. Вы прекрасно знаете, зачем я здесь, так, может, перейдем сразу к делу.

Лерго усмехнулся, моя прямота слегка удивила его.

- Что ж, начинайте вашу пламенную речь, обрисуйте мне выгоды альянса с Танэктом, или сразу предложите что-то? Новые ресурсы? Свободу, независимость, равенство с другими расами? Место в Межгалактическом Совете? Себя? – Невозмутимо перечислял мириец, ожидая моей реакции на последнюю реплику.

Самые ожидаемые ответы на этот выпад – либо я вспыхну, как сопла флайера при старте, доказывая, что я «вовсе не такая», либо подтвержу предположение Кейрима, что именно «такая-такая», и предложу все вышеперечисленное и себя в качестве десерта. Прикинула, что оба варианта развития событий должны вывести меня из состояния деловой комы и тем самым увести от первоначальной цели – склонить Кейрима на сторону танийцев. Что ж, Лерго решил, что я поддамся провокации. Но в эту игру можно сыграть и вдвоем.

Сделала вид, что его выпад возымел успех, и отбросила маску невозмутимости. Плавной походкой подойдя к Кейриму так близко, что наши губы почти соприкоснулись, томным голосом прошептала, глядя в глаза:

- Для меня нет идей, за которые стоило бы умирать или продавать себя, зато есть идеи, за которые могу убить.

- И что же это Вам даст?

- Как минимум исходники для имплантации.

- Простите? – Кейрим был озадачен.

- Мы очень похожи. Не внешне, но по образу мыслей. Пока я тащила вас на себе, вы успели рассказать мне чуть ли не всю свою биографию в полубреду, а память, как вы успели убедиться, у меня хорошая. Думаю, что смогу вас заменить на посту некоторое время, – я блефовала, рассчитывая на то, что Кейрим, балансируя между жизнью и смертью, навряд ли помнил, что мне говорил в тех катакомбах, и говорил ли.

Лерго поверил, припомнив, как мы оказались в ангаре, пройдя всю охранную систему с кучей паролей. В том, что я могу запомнить такой объем информации, он уже не сомневался.

Первым отстранился мириец.

- Ты долго не протянешь. От силы пару дней, – в этом Куйрим был прав. И выдохнув, как-то обреченно произнес. – Просто скажи, что ты киборг.

- Зачем? – На этот раз удивилась я. Как ни старались разработчики, киборг отличался от человека, потому как невозможно создать программу, учитывающую все человеческие реакции в различных ситуациях. И рано или поздно машина всегда выдаст себя. Поэтому и не было киборгов-шпионов, подсадить киборга вместо живого человека тоже никому не удавалось.

- Мне от этого будет легче, – серьезно, глядя в глаза, заявил он, – я не верю, что бывают люди с такой памятью.

Пауза затянулась, и я отвела взгляд, и лишь в последний момент заметила, как его губы беззвучно что-то прошептали. Липридинга не преподавали ни в училищах, ни в Академиях, потому как данное умение считалось редко применимым. Но мне как-то попался старый электронный самоучитель, и я от нечего делать его просмотрела. Сейчас эти знания пришлись весьма кстати и помогли прочитать по губам: «И еще, кажется, я в тебя влюбился». В первый момент решила, что, наверное, неправильно расшифровала увиденное.

По-новому внимательно взглянула на Кейрима, и неожиданно для себя заговорила.

- Давай начнем наш разговор заново, – и, видя его скепсис, продолжила чуть быстрее, пока не передумала, – без лжи, недоговорок, политики и фальши.

- Давай. – Удивленно согласился Лерго, так же переходя на ты.

- Почему ты сказал, что будешь говорить только со мной?

- Наверное, ты первый и единственный человек, – он как-то странно при этом посмотрел на меня и неожиданно сам себя перебил, – ты ведь человек?

- Да, я самый пресамый настоящий человек, – грустно улыбнулась я.

- Так вот, ты единственный человек, который не пытался меня убить, а наоборот спас жизнь. Поэтому я тебе доверяю чуть больше, чем остальным, в том числе и танийцам. И, раз уж мы говорим честно, хочу отомстить за ту бойню, что десант Союза устроил в атриуме. И еще: меня не устраивают кабальные условия альянса с танийцами. Если я подпишу договор, то в случае так называемого мира мой народ будет зависим от Танэкта, станет одной из его колоний.

- Альтера все равно рано или поздно станет колонией. Не Танэкта, так Союза. Вам не выиграть в этой войне гигантов. Может, лучше все же мир, так хотя бы не погибнут сотни тысяч с обеих сторон.

Воздух в палате напоминал расплавленный свинец. Наступившая тишина, перед буревым затишьем давила на виски, не давая вздохнуть. Слова, прозвучавшие в абсолютной тишине, были сродни первым каплям дождя: негромкие, но знаменующие начало чего-то нового, значимого.

- Альтера подпишет договор с Танэктом, но залогом мира будешь ты.

Я нахмурилась, уже догадываясь к чему он клонит.

- После вашей свадьбы… – Кейрим тоже не лучился оптимизмом, как будто слова доставляли ему физическую боль, но выдохнув, резко закончил. – Ты будешь постоянным танийским послом на Альтере.

- Ваши условия приняты, – перешла я на официальный тон и, отвесив традиционный мирийский поклон (зря, что ли всю известную информацию об этой расе перечитала?), вышла из палаты.

В коридоре меня ждала уже целая делегация.

- Он согласен подписать договор, – слова послужили сигналом. Тут же с низкого старта в палату метнулись несколько танийцев. Один из них, сухопарый и уже в годах подволакивал хвостом и любовно прижимал к груди стопку пластиковых листов. Никак договор?

В коридоре никого не осталось.

Считая, что я больше не под охраной и освобождена, быстро и уверенно зашагала к информационной стойке. Милая девушка в медицинском комбинезоне, застенчиво улыбалась.

- Чем могу вам помочь?

- Сегодня с «Бродяги» доставили двоих пациентов. Лерго и Браена. Могу я узнать, в какую палату поместили второго?

Медсестра прекрасно видела, из какой палаты я выходила, поэтому, наверное, решила, что и со вторым пациентом имею право увидеться, и, споро набрав код на голографическом сенсоре, проинформировала:

- Палата двести сорок восемь бис. Она расположена на этом же этаже, но в другом крыле.

- Спасибо. – Крикнула я уже на бегу.

В отличие от Лерго, Браен был без сознания, опутанный сетью щупов, он больше походил на покойника. Я недобрым словом помянула оптимиста-эскулапа с «Бродяги». В нерешительности присела на стул рядом с кроватью. Не знаю, что принято говорить, когда человек находиться в состоянии анабиоза, о чем информировала панель системы жизнеобеспечения в окне «уровень физиологической активности организма». Поэтому просто решила с ним поговорить.

- Какой же ты все-таки дурак, – непроизвольно вырвалось у меня. – Я так за тебя испугалась. Зачем ты за мной погнался?

Ответом мне было пиликанье какого-то прибора.

- Пожалуйста, только не умирай. Я сделаю все возможное, только не умирай. – И добавила, признаваясь скорее себе, а не Браену, – Потому что я люблю тебя.

И тут прогремел голос:

- Дак, вот ты какая, сука! – Из проема двери, ведшей в туалет, находящийся в палате, вышел мужчина. Он показался мне еще больше, чем тогда, когда вылезал из штурмовика. Этот громила производил жуткое впечатление махины, сминающей все на своем пути. Именно он был напарником Браена. Сейчас его рука, была надежно зафиксирована ниено-скобами (похоже, многокомпонентный перелом, в остальных случаях обходятся обычным фиксатором). Странно, я его даже не услышала, пока он не заговорил.