Неприятности по алгоритму - Надежда Мамаева

Доплетясь до очередной двери и прислонив свою ношу к стене, начала вводить код. Пластико-металлизированная (хм, даже не сенсорная – какой архаизм!) клавиатура прилипала к пальцам. Кнопки как будто делали великое одолжение, вдавливаясь в панель и застывая в таком положении. «Ну, хотя бы так», – мелькнуло в голове, потому как экрана никакого не было, а около трехсот клавиш изображали не только буквы и цифры, но так же геометрические фигуры и значки. Только благодаря их залипанию и можно было отследить последовательность нажатия, убеждаясь, что символ все-таки введен.

Наконец створки раскрылись, напоминая пасть гигантского чудовища, и в лицо дыхнуло смрадом, спертым воздухом и холодом. Мрак, в котором утопал очередной коридор, предоставлял прекрасные перспективы на перелом всех конечностей и позвоночника бонусом.

В который раз пожалев, что под рукой нет захудалого диодного фонарика, взвалила на закорки руки Лерго, еще раз оптимистично взглянула в простирающуюся темноту и пошла вперед. Эх, все-таки хорошо этому Кейриму – отключился и проблем не знает, а мне тащи его тут!

Спустя час по ощущениям мы наконец-то добрались до того места, которое мой спасаемый отметил как «выход в ангар». Темноту рассеивал лишь неяркий красный свет лампы, закрепленной над панелью ввода последнего кода. Здесь было значительно теплее, да и пыль, скопившаяся на полу, свидетельствовала – поверхность близко. Еще раз взглянула на Кейрима. Он был совсем плох. Посиневшие губы, нитевидный пульс и нулевая реакция на все мои попытки растормошить говорили о том, что еще немного, и морг получит своего очередного клиента. Мелькнула подлая мыслишка «оставь его, одна-то ты, может, и спасешься, а вот с таким довеском шансы практически равны нулю», которую я отправила в пеший эротической поход по околоткам подсознания. Если поставить на чаши весов мою жизнь и жизнь дис’ Кейрима – правителя Альтеры, являвшегося и верховным главнокомандующим – последняя однозначно перевесит. Если погибнет он – то мира между Союзом и мирийцами не видать. Хотя даже если Лерго выживет, после такой атаки заключить пакт о ненападении будет сложно… Одернула себя: что-то мысли не туда зашли. Сейчас моя задача выжить самой и вытащить Кейрима.

Когда створки с тихим шипением разъехались, я опять возблагодарила небо. На этот раз за так удачно поставленный флайер, корпус которого закрывал выход из катакомб. Как можно более аккуратно и тихо опустила Кейрима к стене, по которой он тут же благополучно сполз.

Выглянув из-за нашего укрытия, повторно убедилась, что штурмовой отряд поработал на славу. У входа в ангар стояли трое с плазмометами типа «Эйр» наперевес, дабы предотвратить попытки (если найдутся такие безумцы) захватить штурмовики мирийцев. Кстати о последних. Я разглядывала ближайший из них, чувствуя себя уличным карманником, забравшимся по ошибке в особняк. Потому как ощущения, что эту машину мне не унести, в смысле не увести становилось все отчетливее. Именно этот момент Лерго выбрал для того, чтобы прийти в себя.

- Я не смогу повести – о смысле сказанного я скорее догадалась, нежели услышала. Настолько тихо Лерго это произнес.

- Какой разъем у них? – задала я вопрос, уже догадываясь об ответе.

-Для сверхскоростных – подтвердил мои догадки Кейрим – так что даже не пытайся и красноречиво взглянул на мое предплечье, где ныне была ровная кожа.

Да, сверхскоростные – это полная гырня! Если при универсальном подключении все данные передаются напрямую, минуя вербально-зрительные анализаторы немыслимо быстро, так что голова гудит, но все-таки соображает, то в скоростниках можно выжечь мозг просто при перегрузке системы. Именно поэтому данный тип портов самый редкий – пилотов с настолько быстрой реакцией и способностью обработки информации в космофлоте можно по пальцам пересчитать. А вот для мирийцев, похоже, является нормой такая скорость работы с данными. Еще раз чертыхнулась про себя, понимая, что другого выхода нет и, решив, что сейчас не до скромности, запустила руку в голенище сапога Кейрима.

Лерго, хоть и был мыслями ближе к миру праотцов, нежели к насущной действительности, все же удивленно распахнул темные, как беззвездная ночь, глаза в недоумении.

- «Последний шанс» здесь? – Я указала взглядом на его правую лодыжку.

Дис’ Кейрим не сразу осознал, что я имею ввиду короткий армейский нож, входящий в обязательную военную амуницию. У меня, к сожалению, такого с собой не было – мы же летели как-никак на мирные переговоры, а вот Кейрим наверняка носит с собой этот милый сердцу сувенир времен армейской молодости. В этом я была почти уверена, после того, как подробно ознакомилась с биографией главнокомандующего.

Кивок головы, обозначающий согласие, чуть запоздал. Я уже выудила из-за голенища искомый предмет. Небольшой, всего пятнадцать сантиметров, с короткой, отполированной деревянной рукояткой, удобно лежащей в руке и с отличной балансировкой. Такой подойдет и для контактного боя и для броска. Этот нож напомнил мне старого, верного друга, который помогал выбраться не из одной передряги. Да так оно, наверное, и было, раз Кейрим с ним не расставался.

Удобнее перехватив рукоять, прислонилась спиной к стене, поджав колени поближе к груди, и постаралась приготовиться к боли. Порты, так заботливо спрятанные манопластиками под слоем мышц и дермы, были не видны для глаза и практически не ощущались, поэтому пришлось сделать на предплечье несколько надрезов в том месте, где, как я помнила, они располагались. Из ран тут же начала сначала сочиться, а потом и вовсе лить кровь, но я не прекращала работы, шипя сквозь зубы и отдирая лишние куски плоти до тех пор, пока все три JT-шки не были зачищены.

Прижав полу безрукавки к кровоточащим портам и заправив обтертый от крови нож в сапог, еще раз выглянула из-за укрытия, выжидая удобный момент. Такой представился через пять минут томительного ожидания, когда одного из троих охранников вызвали зачем-то по переговорнику, а двое оставшихся повернулись лицом к выходу.

Недолго думая я, нагнувшись, бесшумно перебежала под брюхо штурмовика и под прикрытием закрылков подтянулась до борта открытой кабины. Перенеся весь вес на живот, почувствовала себя мешком, лежащим на перекладине, вот только пинка под радар приключений, а проще говоря, задницу, дать некому. Шум на входе послужил отличным толчком, и я стремительно ввалилась в кабину головой вперед. Совершив немыслимый кульбит, умудрилась все-таки не свернуть шею. Про себя успела отметить, что это было бы самое нелепое окончание жизни из всех возможных вариантов, так заботливо представленных мне судьбой. И беззвучно нервно хихикнула, опровергнув утверждение, что смех, как и смерть, без причин не наступает.

Стараясь не шуметь до поры, сползла под кресло ведущего, так что приборная панель оказалась на уровне глаз и попыталась освоиться. Этот штурмовик отличался от его собрата класса «Этра» космофлота Союза как мышь от бодибилдера, и не только габаритами. Радовало хотя бы то, что шина, аккуратно вставленная кем-то в держатель, имела двухуровневый разъем, совместимый с моим JT-портом. Я дрожащей рукой поднесла клеммы к порту и покрепче стиснула зубы. Предосторожности были не напрасны. Информации было не много – стандартный набор параметров штурмовика, находящегося в «спящем» режиме: уровень и характер распределения энергии движков, мощность холостых оборотов, состояние инерционной гасилки, грависенсоров и прочее. Позволил увидеть небо в алмазах способ подачи данных: ощущения были такие, словно тебя за три секунды заставили выпить ведро воды. Иррациональный страх, что сейчас захлебнешься в этом потоке, подавлял, заставив сердце учащённо биться, а уровень адреналина в крови, наверняка побил все рекорды.

Постепенно мне все же удалось справиться с новыми ощущениями, и я начала вводить в процессор координаты космодрома, зафиксировавшиеся на браслете сразу после приземления. Корабль Танэкта, как оказалось, находился на другом полушарии планеты. Вот почему мы летели до атриума так долго.

Переход из спящего в стартовый режим у штурмовика занял всего полторы секунды, поэтому двое охранников даже не успели среагировать, когда их расстреляли из плазменных пушек, предназначенных для ближнего боя. Не мешкая ни секунды и больше не заботясь о конспирации, я отсоединилась и выскочила из штурмовика, зажимая под мышкой аптечку. К слову, последняя оказалась во втором отсеке, в кабине атакующего, и была экспроприирована мной безо всяких угрызений совести.

Добежав до Кейрима, талантливо мимикрирующего под свежий и ароматный труп, опустилась на колени и заглянула в аптечку. То, что нужно, оказалось на самом верху. Схватив ампулу с неотромбином и разорвав герметичную упаковку, оглядела своего «пациента». Инъекционная игла поблескивала в неярком свете ангара, вызывая почему-то ассоциации с ритуальными ножами и с жертвенными алтарями.