Неприятности по алгоритму - Надежда Мамаева

Мутанты, появившиеся, словно кара небесная, быстро захватили этот терра-формант, но, надо отдать им должное, не перебили жителей подчистую, а сначала подчинили. Спустя пару десятков лет это привело к тому, что «залетные» ассимилировались с местным населением, сформировав новую расу – мирийцы.

Гены, столь старательно вписанные в ДНК «живых оболочек» не только не затерялись под генетическим грузом землян-поселенцев, но и закрепились как доминантные у потомков. Поэтому внешне мирийцы практически не отличались от коренных жителей Земли. Разве что чуть выше и крупнее – средний рост мужчин около двух метров, у женщин под метр восемьдесят – метр девяносто. В основном смуглокожие и темноволосые с миндалевидным разрезом глаз. Остальные различия были уже социокультурного плана.

Вольно или нет, но мутанты переняли часть традиций у местного населения, некоторые из которых переиначили под себя. Результатом такого взаимодействия стало то, что мирийцы наносили на запястья особые рисунки, предпочитали легкие просторные одежды, преимущественно светлых тонов, закрывающие практически все тело. Волосы мужчины чаще носили собранными в косу, женщины закрывали голову покрывалом, причем цвет и способ крепления на голове говорили о социальном статусе и семейном положении хозяйки. Религиозные верования претерпели самые серьезные изменения. Многие храмы были разрушены, а служение пророку Эльреддину (коему в свое время и поклонялись сектанты) мирийцы напрочь игнорировали. Первое место у данной расы занял культ силы. Детей, начиная с пеленок, тренировали как будущих воинов. Этому способствовали и привнесенные гены, и обстоятельства. Союз, хотя пока сильно не интересовался Альтерой, но стоящие у власти понимали, что рано или поздно война неизбежна. И старались наносить упреждающие удары, совершая партизанские рейды и активно ища союзников.

Еще раз тяжело вздохнула и потянулась за папкой, чей анорексичный вид внушал оптимизм: значит, закончу ознакомление с ее содержимым как раз до полудня. Открыла и пробежала глазами первый полимерный лист. Лерго дис’ Кейрим – главнокомандующий армии Альтеры. Тридцать два года, не женат, рост сто девяносто семь сантиметров (хм... для мирийца даже низковатый), пристрастия, привычки… быстро пробежала глазами анкету и перевернула страницу. Дальше были несколько изображений этого Лерго. Как и ожидалось, с голограммы на меня смотрел смуглокожий мужчина. Уверенный волевой подбородок и внимательный, суровый взгляд, лишь очерченные, насмешливые губы выдавали в нем темпераментную натуру. Отдав должное внимание изображению в полный рост, отметила подтянутое телосложение и прямую осанку. В целом Лерго дис’ Кейрим производил впечатление человека, который не изменяет своим убеждения и верен принципам до конца. Такой привык добиваться поставленной цели, во что бы то ни стало. Психологический портрет подтвердил худшие мои опасения. Да, об этот орешек можно сломать не одну вставную челюсть. Куда уж мне со своими фотопломбами!

Отложив папку, начала анализировать полученную информацию, но тут писк интерфона оповестил о том, что время вышло и пора собираться на треклятый межгалактический саммит. Лично моего присутствия, конечно, не требовалось, достаточно голографической проекции – не того полета птица.

- Ну что, готова? – Это были первые слова Дариша, как только я вышла из комнаты.

Хм, когда это мы успели перейти на ты? Хотя в данной ситуации именно такой дружеский тон помог отвлечься от невеселых мыслей. Дариш, действительно хороший психолог, чувствующий все полутона и умело использующий это.

- К расстрелу нельзя быть готовой, можно принять это лишь как данность.

- Не драматизируй. Мероприятие, конечно, не из приятных, но ведь не убьют же тебя... – и задорно прищелкнув хвостом, добавил, – идиотов в проекции стрелять там нет.

Хмуро глянула на шутника. Дариш предупреждению не внял, продолжая весело вещать:

- Решил проводить тебя до коммуникационной, ну и чуток приободрить, – и, заговорщицки подмигнув, протянул… леденец на палочке. Совсем как маленькой. И тут же пояснил – повар старался. Это его дебютный земной десерт.

В первый момент, растерявшись, невольно улыбнулась. От этого поступка веяло детством, теплом, уютом. Так же поступала и моя мама, когда я сильно расстраивалась из-за чего-то очень важного для трехлетней девочки: сломанной куклы, потерянного мелка для рисования или разбитой коленки. Дуться на офицера сразу расхотелось.

Когда мы вошли в коммуникационный зал, по спине пробежал озноб, хотя климат-контроллеры старались вовсю, полностью имитируя аромат и приветливый бриз средиземноморского побережья. Кистеперые амфибоиды с изумрудно-искрящейся чешуей, вылезшие на камни аквариума, стоявшего у противоположенной стены, чтобы погреться, по идее были призваны успокоить и настроить на созерцание. У меня же в данный момент вызывали лишь неприязнь.

Сев на стул, чуть поморщилась, закрыла на мгновение глаза, чтобы сосредоточиться и отринуть ненужные сейчас эмоции, и глубоко вздохнула.

- Я готова, – решительно произнесла и открыла глаза.

- Тогда начинаем, – прозвучал безэмоциональный голос оператора, – запускаю голографический скан.

И началось.

Передо мной возникла проекция зала совещаний, где в данный момент происходила встреча глав галактической девятки.

Уделив должное внимание собравшимся, я поняла, что обвинения в адрес Союза уже озвучены и первая волна дебатов миновала. Об этом свидетельствовали побелевшие желваки на скулах Мирато Кей Нао – вот уже добрые пятьдесят лет представлявшего интересы Союза на встречах подобного рода. Его трудно было не узнать, поскольку изображения Нао с завидной регулярностью мелькали в СМИ, впрочем, как и других политиков, собравшихся в зале. Того же Куриматур Элрей Итрам Брубей, шиплака по национальности – уроженца знойного Брумина, который нервно слегка вздрагивал своими стрекательными щупальцами или Арима – кеярца, что постукивает хелицерами, выдавая тем самым волнение.

- Это Тэриадора Лирой, дочь профессора Макса Лироя – представил меня, вернее мою проекцию в зале заседаний собравшимся посол Танэкта.

Хорошо, что все-таки не нужно лично присутствовать. Взгляд Кей Нао, транслируемый через коммуникатор, вымораживал душу.

- Так это и есть та особа, на голословных заявлениях которой Вы и ваше правительство, уважаемый, выдвигаете столь серьезное обвинение Союзу? – Слова Мирато сочились сарказмом и ядом, но хотя он внешне и пытался оставаться спокойным, в глубине глаз затаилась тревога. Стало ясно: об истинном происхождении мирийцев этот человек знает все, и даже больше.

- Господин Мирато, наше заявление основано на фактах, слова Тэриадоры Лирой – лишь еще одно подтверждение нашей версии появление мирийцев, – вежливый голос танийца был наполнен космическим холодом. – Поэтому предлагаю перейти непосредственно к вопросам, которые у Вас, уважаемые, могли возникнуть к госпоже Лирой в процессе моего доклада.

С этих слов началась моя медленная персональная пытка, длившаяся по ощущениям не менее двух стандартных галактических часов. Спрашивали обо всем: и как получилось так, что осталась жива, и о разработках отца, и о его дневнике, и как смогла добраться до хранов ОБДИНа, как сумела избежать стирания памяти. Приходилось постоянно держать лицо, хотя при воспоминаниях об отце невольно вставал ком в горле, думать, как не сболтнуть лишнего об «Эдельвейсе» и роли Браена во всей этой истории. О нем пришлось врать больше всего. Я не хотела впутывать его еще и в эту заварушку вселенского масштаба. Мало ему того, что я сбежала, если уличат еще и в препятствии выполнению прямого приказа – стереть память, то смерть для него будет выглядеть желанным даром судьбы. А я и так чувствовала себя перед ним безмерно виноватой и старалась сделать все, чтобы мои слова не навредили еще больше.

Когда допрос на высоком уровне закончился, и трансляция прервалась, я вымученно глянула на браслет. А прошло-то всего двадцать минут! Как, оказывается, по-разному ощущаешь время, когда мозг работает сразу по нескольким фронтам.

- Сильно вымотали? – Участливый голос Дариша, появившегося в дверном проеме, был последней каплей. Я расплакалась.

Офицер подошел ко мне, обнял за вздрагивающие плечи и прошептал, как маленькой:

- Ну-ну, ничего страшного. Ты держалась молодцом!

Его уверенный голос и легкие поглаживания по моей голове помогли успокоиться. Еще раз убедилась, Дариш – искусный манипулятор, добивающийся своего зачастую лишь словами и интонацией. То официальной и строгой, то, как сейчас домашней и уютной. И когда он в очередной раз по-родственному приобнял меня за плечи, с языка помимо воли сорвалось:

- Как ее звали?

Тут же пожалела, что спросила. Он как будто на мгновение закаменел, а потом сказал: