Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

к таким методам». Но решения январского пленума 1925 года уже означали шаг к тому, чтобы объявить Троцкого именно врагом. Валериан Владимирович, войдя в «семерку» и поддерживая выработанные ею политические решения, должен был идти по пути реализации этих решений до конца. Сейчас это была борьба за дискредитацию Троцкого. Но вскоре ему предстояло сделать выбор между членами самой «семерки», когда трения между ними, начавшиеся еще с «пещерного совещания» 1923 года, переросли в открытый конфликт.

И первый шаг в этом выборе Куйбышев сделал. Он присоединился к Сталину, а не к Зиновьеву и Каменеву в вопросе об организационных мерах против Троцкого. Зиновьев и Каменев выступали за исключение Троцкого из Политбюро. Сталин же, чувствуя более примирительные настроения многих членов Политбюро, увидел в этом хорошую возможность оставить Зиновьева и Каменева в меньшинстве. А организационную изоляцию Троцкого можно довести до конца и позднее…

Глава 9

Против «новой оппозиции» и за рационализацию аппарата управления

Предпосылки разлада в Политбюро, имевшиеся еще в 1923 году, усугублялись по мере ослабления позиций Троцкого, объединение в борьбе против которого служило до поры консолидирующим фактором. Первый конфликт внутри «семерки» вырвался наружу еще до «литературной дискуссии» против Троцкого. Сталина не устраивали претензии Зиновьева и Каменева на равноправное с ним положение в Политбюро. Зиновьев и Каменев, в свою очередь, испытывали все большие опасения насчет концентрации в руках Сталина реальных политических полномочий за счет контроля над партийным аппаратом.

Первый выпад был сделан Сталиным. 17 июня 1924 года Сталин выступил с докладом «Об итогах XIII съезда РКП(б)» на курсах секретарей укомов при ЦК РКП(б). В этом докладе, уже под занавес, он прошелся сначала по Каменеву: «Недавно я читал в газете доклад одного из товарищей о XIII съезде (кажется, Каменева), где черным по белому написано, что очередным лозунгом нашей партии является будто бы превращение “России нэпмановской” в Россию социалистическую. Причем, – что еще хуже, – этот странный лозунг приписывается не кому иному, как самому Ленину. Ни больше, ни меньше! Между тем известно, что ничего такого не говорил и не мог сказать Ленин, ибо России “нэпмановской”, как известно, нет в природе. Правда, Ленин говорил о России “нэповской”. Но одно дело “нэповская” Россия (т. е. Советская Россия, практикующая новую экономическую политику) и совершенно другое дело Россия “нэпмановская” (т. е. такая Россия, во главе которой стоят нэпманы). Понимает ли эту принципиальную разницу Каменев? Конечно, понимает. Почему же он выпалил тогда этот странный лозунг? По обычной беззаботности насчет вопросов теории, насчет точных теоретических определений»[297].

Затем наступил черед Зиновьева. Хотя он и не был назван по имени, но всем было известно, что именно Зиновьев зачитывал на XII съезде соответствующую резолюцию: «Еще один пример. Нередко говорят, что у нас “диктатура партии”. Я, говорит, за диктатуру партии. Мне помнится, что в одной из резолюций нашего съезда, кажется, даже в резолюции XII съезда, было пущено такое выражение, конечно, по недосмотру. Видимо, кое-кто из товарищей полагает, что у нас диктатура партии, а не рабочего класса. Но это же чепуха, товарищи»[298].

Каменев стал защищаться. В телеграмме Зиновьеву он написал: «Прошу тебя наблюсти за ликвидацией инцидента. Если нужно через семерку»[299]. В телеграмме, посланной в «Правду», Каменев высказался достаточно категорично: «Напрасно только из ошибки корректора или стенографа т. Сталин попытался сделать доказательство пренебрежения к теории в нашей партии. Это уж излишнее усердие, объяснимое, видимо, тем похвальным увлечением, с которым т. Сталин за последнее время занялся вопросами теории»[300].

Вместо того, чтобы разрешить конфликт партийным порядком, через ЦКК, «семерка» пошла по другому пути. 17–19 августа 1924 года состоялось фракционное совещание сторонников большинства, в котором принял участие и Куйбышев. Он также предпочел разбирать инцидент «в своем кругу», отставив в сторону свои обязанности как председателя ЦКК.

Как сообщал позднее Зиновьев, «во время августовского пленума ЦК под председательством т. Рудзутака состоялось “частное” совещание группы членов ЦК в составе т. Сталина, Рыкова, Томского, Бухарина, Калинина, Каменева, Зиновьева, Рудзутака, Ворошилова, Угланова, Микояна, Кагановича, Орджоникидзе, Петровского, Куйбышева, Харитонова, Комарова, Куклина, Лобова и нек. др.»[301]. На этом совещании позиция Сталина была признана неправильной, а его публичное выступление – ошибкой. Зиновьев по поручению данного совещания опубликовал в центральном органе партии статью (в качестве редакционной, без подписи), в которой была сформулирована общая позиция большинства: «диктатура класса выражается в диктатуре партии»[302]. Против помещения этой статьи голосовал один Сталин.

Однако позиция Сталина этим инцидентом не была поколеблена. Последовавшее от него заявление об отставке с поста Генерального секретаря было единогласно отвергнуто. Так или иначе, конфликт был сглажен, а затем конфликтующие стороны совместно выступили против Троцкого в «литературной дискуссии». Однако зерна раздора продолжали прорастать.

Тем временем Валериан Владимирович продолжал активную работу по линии ЦКК – РКИ, занимаясь вопросами улучшения работы советского и хозяйственного аппарата. Он принимает участие в заседании Политбюро ЦК РКП(б), рассматривавшего в сентябре 1924 года вопрос о металлопромышленности. В частности, решался вопрос о выделении металла и ассигнований на программу судостроительной промышленности. В ходе обсуждения выяснилось, что и намечаемые, и уже принятые решения в области судостроения, как коммерческого, так и военного, совершенно не проработаны и не имеют должного обоснования ни со стороны состояния производственных мощностей судостроительных заводов, ни со стороны обеспеченности этой программы металлом.

В результате Политбюро вынуждено было уже принятые решения отменить и, как водится, передать дело в комиссию с участием Куйбышева:

«Каменев. Таким образом, принимаем: приостановить исполнение постановления СТО от 10 сентября об ассигновании на коммерческое судостроение 10 млн 500 тыс. и постановление Политбюро о 5 млн на коммерческое судостроение. Рассмотреть весь вопрос о заказах на судостроительных заводах как военных, так и коммерческих судов по совокупности.

Смилга. Надо всю металлическую секцию, которая работала над этим вопросом, разогнать. Это прямое надувательство.

Каменев. Теперь относительно избрания комиссии.

Куйбышев. Я предлагаю передать это в Высшую Правительственную Комиссию.

Калинин. Надо при этом отметить, чтобы ассигновка рассчитывалась на уже строящиеся военные суда, а не новые.

Дзержинский. Я предлагаю срок работы недельный, с докладом в Политбюро.

Каменев. Заместителем в Высшую Правительственную Комиссию вместо тов. Дзержинского предлагается тов. Куйбышев. А также предлагается ввести тов. Пятакова.

Возражений нет? Принято.

Ходатайство Главметалла об отпуске в этом году для Николаевского завода 2 млн руб. передать в Высшую правительственную комиссию. Утверждено.

Куйбышев. Я прошу сроку вместо недели 10 дней, чтобы иметь возможность ознакомиться с работой.

Каменев. Возражений нет. Общий срок работы Госплана для рассмотрения производственной программы