Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

С.М. Киров (во втором ряду третий справа) и В.В. Куйбышев (в первом ряду второй справа) в группе большевиков-подпольщиков-сибиряков в день 20-летия революции 1905 г.

1925

[РГАКФФД. 0-263333]

В.В. Куйбышев (во втором ряду в середине) в группе лиц на аэродроме на Ходынском поле во время открытия воздушной линии Москва – Берлин

1925

[РГАКФФД. 4-7917]

«Платформа 4-х» стала предметом бурных дебатов во время пленума ЦК на фракционных заседаниях членов ЦК, организованных «семеркой». Страсти были накалены, особенно после оглашения письма Дзержинского, адресованного Сталину и Орджоникидзе, в котором тот в резких эмоциональных выражениях обвинял Зиновьева и Каменева в подрыве единства партии ради личных властных амбиций:

«Сейчас, без единства партии, ее ЦК, ее Ленинского состава, без единства пролетариата, мы выполнить своего плана не сможем. Без единства, без этого условия, Термидор неизбежен, ибо без этого условия мы своего сложнейшего плана не выполним, не в состоянии выполнить. Опасности и не осознавшие себя, и не сорганизованные еще силы против диктатуры и пролетариата огромны, и каждый наш раскол, каждая трещина у нас является сейчас, и не может не явиться сейчас, единственным и достаточным организатором этих сил против нас. В результате неизбежно: ленинцы, как пауки, будут пожирать себя…

<…> Вы претендуете быть официальными и единственными наследниками вождя рабочих и крестьян. Честолюбие Вас убивает. Опасностей Вы не чувствуете, хотя можете о них говорить, как никто, и Вы думаете, что это Сталин или Бухарин вам мешают быть признанными».

Аэродром на Ходынском поле. В.В. Куйбышев стоит второй справа

Не ранее 1925

[РГАКФФД. Ал1232сн38]

Характерно, что Феликс Эдмундович, протестуя против раскола, видел его корни не только во фракционной позиции Зиновьева и Каменева, но и в наличии фракции большинства. Недаром он заявил о своем выходе из этой фракции:

«Я не политик, я не умею сам найти выхода и предложить его. Может быть, в осуждении меня Вы найдете частицу выхода, но я из фракции выхожу, оставаясь ленинцем, ибо не хочу быть участником раскола, который принесет гибель партии, ибо не могу быть полезным в качестве партийного политика. В расколе брать участия не буду, всяческую советскую работу, порученную мне партией, выполнять буду.

Ф. Дзержинский»[319].

Дело дошло до ухода представителей меньшинства с заседания. Большинство фракции при этом приняло компромиссную резолюцию, осудив позицию Дзержинского и Сталина:

«1) Фракция считает письмо т. Дзержинского неправильным по содержанию и недопустимым по тону;

2) Фракция считает, что т. Сталин поступил неправильно, не представив предварительно письма т. Дзержинского в семерку»[320].

Фракционный пленум в конечном счете принял решение в пользу замазывания разногласий, обязав членов Политбюро воздерживаться от полемики в связи с предстоящим XIV съездом. Как сообщал позднее Зиновьев: «…3) постановление фракции заключалось в том, что каждый член ПБ должен согласовывать в руководящем коллективе (семерке) свои выступления; в особенности те из них, которые непосредственно будут касаться порядка съезда»[321]. Как Сталину, так и Зиновьеву и Каменеву тем самым был дан недвусмысленный сигнал – не раздувать разногласия. Сталин как искушенный политик сделал вид, что удовлетворен этим компромиссом, а Зиновьев и Каменев решили дать бой, начав готовить Ленинградскую парторганизацию к безусловной поддержке своей особой линии. Такое решение играло только на руку Сталину, поскольку тем самым оппозиция сама выставляла себя как раскольников.

Куйбышев, будучи председателем ЦКК, поддержал линию на замазывание разногласий, а не на изживание их способом, предусмотренным партийным Уставом, то есть путем вынесения на обсуждение партии. Будучи сторонником безусловного единства партии, он смотрел на это единство фактически как на отказ от всех и всяческих дискуссий.

Пока шла подготовка к съезду, Куйбышев продолжал вести текущую работу в ЦКК, в том числе и по поручениям Политбюро и Совнаркома. Вскоре он вошел в еще одну комиссию Политбюро, которой был поручен весьма важный вопрос, касавшийся конструкции высших государственных органов. 15 октября 1925 года Политбюро создало комиссию в составе: А.И. Рыков, Л.Б. Каменев, В.В. Куйбышев, Г.Я. Сокольников, И.В. Сталин «для проработки вопроса об упорядочении и увязке работы центральных учреждений» [322].

Но не успело еще Политбюро вынести на обсуждение рекомендации комиссии, как 2 ноября того же года, при обсуждении вопроса «О хлебозаготовках и экспортно-импортно-валютном плане» Каменев как председатель Совета Труда и Обороны высказал недовольство позицией, занятой Сталиным и Рыковым, подвергшим критике работу СТО. Каменев тут же с нескрываемым раздражением напомнил о предложении, высказанном Куйбышевым во время заседания упомянутой комиссии:

«Каменев. Какое решение сейчас принять. Конечно, решение может быть направлено не по существу, а по формальной неувязке. После речи Генерального секретаря ЦК партии и предложения Председателя Совнаркома это решение может быть ничем иным, как дискредитированием СТО, как нарушением всей экономической работы государственного управления. Тов. Куйбышев в комиссии, которая была создана Политбюро и составлена из управляющих делами, внес предложение, что СТО должен быть уничтожен, что СТО не нужен. Это предложение внесено было т. Куйбышевым в субботу в присутствии т. Хлоплянкина и Мирошникова. После этого я не могу рассматривать это выступление т. Куйбышева иначе как выражение недоверия по отношению к СТО. Я после двух лет работы в СТО обвиняюсь теперь т. Куйбышевым в “нетактичности”. Если это так, так мне там делать нечего. Прошу освободить меня от должности Председателя СТО»[323].

Дискуссия между Каменевым, Куйбышевым, Сталиным и Рыковым, где стороны предъявляли друг другу обвинения в неправильной организации взаимодействия руководящих органов партии и государства, имела явную фракционную подоплеку. Сталин и его сторонники старались дискредитировать Каменева. В эту перепалку вмешался Дзержинский. Он, хотя и был сторонником большинства, но не желал кривить душой ради политических интриг, а потому принял сторону Каменева, сославшись на известные ему факты: «Мне кажется, что т. Каменев прав, что создаются невозможные отношения между СТО и Совнаркомом, с одной стороны, и Политбюро – с другой. Я помню, что был на одном заседании Политбюро, где говорилось об этих отношениях, потому что постановление СТО, во главе которого стоит член Политбюро, аннулируется. Очень часто аннулируется. Я говорю, например, о Баку, о нефтепроводе, решение, которое единогласно прошло в СТО, в СНК и Политбюро было отменено. Водочная система, которая прошла через СТО и Совнарком, Политбюро была отменена. Таким образом советские органы действительно снизошли до какого-то придатка Политбюро. Это факт. Если спросить любого спеца, то любой спец, когда выносятся постановления СТО или