Маски. Незримые узы - Фреда Брайт

Он утверждал, что не писал и не звонил ей в первые месяцы после побега исключительно из любви к ней.

— Я не хотел рисковать, даже послав простую открытку, когда ФБР только и выжидало момент схватить меня! Слишком опасно! Один неосторожный шаг — и эти молодчики накинулись бы на тебя, Брай. А тебе нужно было думать о карьере, вся жизнь была у тебя впереди… Я не мог все это испортить. Сколько раз я снимал трубку телефона и мои пальцы буквально ныли от желания набрать твой номер и услышать твой голос хоть еще один раз — но я не мог себе этого позволить — ради тебя же. А потом ты переехала, и я не знал, как тебя разыскать. Казалось, мы потеряли друг друга навсегда. Пока на прошлой неделе…

Он сидел в каком-то стамбульском кафе, когда наткнулся на ее имя в «Интернэшнл Геральд Трибюн».

— Оно прямо бросилось мне в глаза со страниц газеты. «Аликс Брайден, известный адвокат», — было там написано. Моя Брай! Как только я его увидел, тут же понял, что не могу больше держаться в стороне. Я должен был вернуться! И к черту последствия. Я должен был увидеть тебя… прикоснуться к тебе… — Он улыбнулся. — Помнишь тот первый раз, когда мы занимались любовью? Я пришел к тебе за своей зажигалкой — маленьким оранжевым «Крикетом», которую я…

— Пожалуйста! Не надо…

— Не надо чего? Помнить? Но я не могу забыть! Ты — единственная причина, по которой я вернулся!

Аликс была в состоянии, близком к агонии. Слезы ручьями текли из ее глаз. Она хотела… она не хотела… она сошла с ума, раз продолжает сидеть здесь… она будет идиоткой, если уйдет. Ведь это Сэм, Господи! Единственный мужчина, которого она любила по-настоящему. Которого не могла не любить. Отец ее ребенка. Властелин ее души.

— Ты не должен был возвращаться! — вырвалось у нее. — Ты только навлечешь на нас беду.

— Не говори мне: «Ты не должен был!» — Он снова склонился к ней и взял ее лицо в ладони. Под столом их бедра нечаянно соприкоснулись, и это было как электрический разряд. — Я должен был, Брай. Я должен был увидеть тебя, побыть с тобой еще раз! Я не переставал любить тебя и никогда не перестану! Я хочу заняться с тобой любовью — сегодня, сейчас. Даже если бы это произошло в самый последний раз, даже если завтра меня арестуют — игра стоит свеч! Не говори «нет», Брай! Я рискнул своей свободой ради тебя.

Сказать «нет»? Как она может? Сгорая от любви и желания… Ведь он умоляет о последнем разе! О последнем шансе. Может, и для нее это последний шанс…

Сэм был частью ее жизни, он был у нее в крови. Изгнать его из своего сердца она не смогла. Конечно, она скажет ему о Саманте. Какой это будет для него сюрприз! Сэм ведь даже не знал, что у него есть дочь. Да, она ему скажет… Но потом! После того, как они насытятся друг другом.

Словно в тумане, потеряв всякую способность к сопротивлению, она позволила Сэму вывести ее из кафе и препроводить в дешевую гостиницу за углом. Она не помнила, как они зарегистрировались, как поднялись в номер — осознала только то, что они наконец-то остались наедине. Что десять лет разлуки прошли.

А потом…!

Ну что она могла сказать? Он был великолепным любовником. Он знал, на какой ее струнке сыграть, какие слова прошептать на ушко, когда быть нежным, когда — страстным, как вознести ее прямиком на седьмое небо… В его объятиях забылись долгие годы тоски по настоящей страсти, боль одиночества, душевные муки.

А потом… потом она подумала о Билле.

Идиотка! Как могла она допустить то, что произошло? Да еще изо всех мужчин на земле — с Сэмом-Хьюстоном Мэттьюзом! Поправка: Сэмом-Гарольдом Мэттьюзом… Давняя ложь медленно возвращалась прежней обидой.

Лежа на кровати в замызганном гостиничном номере рядом с Сэмом, положившим руку ей на живот, она испытывала страх и неловкость, но в то же время впервые за этот день в голове ее была странная ясность, даже какая-то пустота. Что-то в истории Сэма не стыковалось... Она слишком долго занималась адвокатской практикой, чтобы не почувствовать это.

Разумеется, она собиралась рассказать ему о Саманте: он имел право знать о ней. Но только после того, как она удовлетворит свое любопытство…

Он потянулся и лениво занес руку над ночным столиком.

— Брай? — Он предложил ей «Галуаз».

Она покачала головой.

— Я больше не курю. «Моему мужу это не нравится».

Она наблюдала, как он прикуривает сигарету: глубоко затянулся, поглощая дым с той же основательностью, с какой только что занимался ею несколько минут назад. Выглядел он удовлетворенным и расслабленным.

Она интуитивно ощущала, что Сэм Мэттьюз чрезвычайно доволен собой. Даже счастлив — потому что сохранил контроль над ситуацией. Потому что она осталась прежней «стариной Брай», с которой приятно было заниматься любовью, которая была такой же отзывчивой и податливой, как и в добрые старые времена…

Происшедшее между ними — лишь прелюдия, — неожиданно осенило ее. Сэм хотел от нее еще чего-то и рассчитывал, что секс поможет ему получить это.

— Скажи, Сэм, — мягко начала она. — Все эти годы нашей разлуки где ты жил? Чем занимался?

Он поцеловал ее в нос.

— Ты любишь меня, малышка?

— Ведь я здесь, разве не так? — ответила она с подбадривающей улыбкой.

Сэм откинулся на спину и выдохнул колечко дыма, совершенное по форме. Аликс проследила взглядом за тем, как оно медленно поднималось кверху, постепенно рассеиваясь, пока не растаяло окончательно. Она заметила, что штукатурка на потолке уже начала трескаться — но уж наверняка не так быстро, как трещат по швам ее иллюзии…

— Ты мне не ответил, — напомнила она.

Сэм улыбнулся ей, и его глаза приобрели отсутствующее выражение. Когда же он заговорил, в голосе его зазвучали хвастливые нотки.

Какую жизнь он вел! Какое безумное существование — с той самой ночи, как они расстались! Аликс, наверное, не поверит и половине того, что услышит! Материала хватило бы на дюжину книг.

— Что стало с моей машиной? — поинтересовалась она.

— С «ягуаром»? Я пустил его под откос перед тем, как перейти канадскую границу.

— А с моим жемчугом?

— Загнал за пару сотен баксов.

— Он стоил сто тысяч… — пробормотала она.

— Да-а, может быть, но не мог же я забежать в ювелирный магазин Картье и запросить по максимуму… Я был везде. В гуще событий. Ирак. Чили. Алжир. Северная Ирландия… провел жуткую зиму в Белфасте.

Аликс слушала со все возрастающим ужасом. Действительно, он вовсе не занимался мирным аккомпаниаторством в Швеции, как ей хотелось думать. Каждое место, которое он называл, было ареной политических волнений, террористических акций. В одно мгновение у нее на все открылись глаза.