Оникромос - Павел Матушек

мозаичных узоров, которые менялись в свете луны, поднимавшейся все выше и выше, словно воздушный шар, заполненный холодным вспененным молоком. Эдмунд узнавал все больше деталей. Ажурные башни, сияющие изнутри переменчивыми, незнакомыми красками, больно резали ему глаза. Остроконечные башенки перемещались вдоль просвечивавших, как раскаленный воск, труб. Бледно мерцающие линии лучистого свечения соединяли купола из матового хрусталя. Эдмунд понятия не имел, что это может быть. Некоторое время в голове крутилась мысль, что перед ним развернулась панорама города, созданного и населенного существами, ничем не напоминающими людей. Однако эта догадка вдруг показалась Эдмунду слишком мелкой перед величием открывшегося вида. Он сразу же отбросил ее. Внезапно Эдмунд понял, что лес замер. Утих ветер, игравший с листвой, смолкло стрекотание насекомых. Гладь черного пруда покрылась рябью, и из глубин вынырнуло несколько объемных многоугольных форм. Лунный свет играл на абстрактных изгибах скользких барельефов, покрывавших каждую грань плавающих объектов. Кружась, они устремились к берегу, а затем остановились под характерный звук трущихся друг о друга камней. И лес ожил. Раздались щебетание и резкий шорох, пронзительный писк и вой, каких Эдмунд никогда не слышал. По гладкой поверхности пруда змейкой пробежало большое паукообразное существо на восьми длинных конечностях. Оно было полупрозрачным и оставляло за собой медленно рассеивающуюся полосу желтоватого свечения. В темноте из-за деревьев доносились странные дребезжащие звуки. Остаточный ритм подсказывал, что это могла быть какая-то музыка.

Эдмунда охватил ужас. Его руки онемели, и он с трудом дышал через сдавленное горло. По позвоночнику текли струйки холодного пота. Он вновь и вновь повторял себе, что это всего лишь сон. Он свернулся калачиком и накрылся спальным мешком, но в обсидиановой башне стало так жарко, что ему пришлось выбираться наружу. Он побежал и заблудился в лесу. Вокруг скрипели мелькающие тени. Эдмунд прорвался сквозь кусты и добрался до края острова. На далеком берегу Дуная мерцали тусклые огни селений, озаренных лунным сиянием. Внезапно огромные крылья бесшумно заслонили ночное небо. Похра приземлилась на мшистый камень. Она была намного крупнее Эдмунда. Кинув на него взгляд огромных глаз, наполненных жидким фосфоресцирующим серебром, она разгладила мембрану реальности, создававшую его. С этого момента Эдмунд Крац никогда не рождался в этом мире и никогда не существовал.

Его мечта сбылась.

Канак в Квалл

Под радужным куполом ониксового неба движется гигантский колючий лемур в маске, сделанной из полой головы проползуна. В широкой пасти, ощерившейся острыми осколками сломанных зубов, видны выпученные глаза лемура. Они огромны и светятся бледным, потухшим серебром, словно гаснущие фонари старых заброшенных кораблей, чьи борта, несмотря на мощную броню, медленно проигрывают битву с сокрушающими волнами океана камней – древнего и бескрайнего Торота.

Лемур медленно проползает по широкому языку кристаллического базорала, который петляет между нагроможденными по обеим сторонам призрачными шляпками и сросшимися массивными ножками из жидкого металла, мерцающего в проблесках мутного света.

Фолт останавливается и смотрит.

Ему известно, что это такое. Он уже видел это много раз, но не понимает, почему узнал об этом только сейчас, по чистой случайности. Как это могло случиться, ведь в порту работают три автономных сенсория? Неужели ни один из них не заметил заходящее в порт новое судно или дрожь мембран загрузчика, выпускающего очередную жертву. Но никаких сведений не поступало. Почему? Фолт беспокойно топчется на месте – сейчас он напоминает четкую продолговатую тень, которая перебирает множеством членистых конечностей, ажурно сплетенных из волокон минерализованной энергии, но когда упадет активность ониксового неба и возрастет давление, он сразу превратится в скомканный плотный шар в ореоле электрического сияния. Он, как и все обитающие здесь Фолты, вынужден будет принять эту форму и, высунув длинное гибкое щупальце, вцепиться в сеть люминесцентных дорожек, покрывающих весь Квалл. В противном случае давление вытолкнет Фолта к океану, каменные волны немедленно расплющат его. Когда ониксовое небо снова оживет и уменьшится натиск, светящиеся дорожки исчезнут. В них не будет необходимости. Тогда и Фолт вернется к своей прежней форме. Он снова станет таким, как сейчас. Однако пока ничто не предвещает грядущего снижения активности неба. Нет никаких признаков наступающих изменений. Это хорошо. Фолту не нужны лишние осложнения. Не сейчас, когда он нуждается в полной свободе действий.

Фолт направляется к мастерской образов, но цель его похода, столь привлекательная мгновенье назад, быстро теряет резкость и исчезает. Фолт смотрит в ту сторону, где язык базорала расширяется, прорезая гавань, и впадает в Торот. Некоторое время Фолт созерцает гремящие волны океана, а затем оборачивается в другую сторону – куда медленно движется гигантский колючий лемур. В сторону центра Квалла. Искривленного, искаженного, закрученного в водоворот Черного Солнца, которое с давних времен пожирает этот город.

Лемур – очередная жертва ненасытной стихии, вихря пустоты, экстатической ткани вибрирующих энергий, закрученных вокруг ядра этого явления. Вокруг той сущности, порожденной аномалией из Торота и захватившей большую часть города. Никто не знает, что это такое. Никто не видел. К ней невозможно приблизиться. Охотники, бороздящие Торот на бронированных кораблях, пытаются умилостивить, обезвредить, накормить или уничтожить Черное Солнце с помощью жертв из других аномалий или странных трофеев, привезенных из дальних круизов. Но до сих пор ни один артефакт не оказал никакого воздействия. Черное Солнце пожирает охотников, рвет в клочья, поглощает, сжигает, растворяет, растягивает, превращает в невозможные формы, осыпающиеся под собственным весом без следа. Фолт видел жертв и покрупнее этого лемура, и более оригинальных. Казалось бы, в нем нет ничего необычного. Однако тот факт, что сенсории не сообщили Фолту о выходе лемура из порта, дает пищу для размышлений. Вряд ли его просто проглядели. И тут есть еще одна вероятность.

Сенсории молчат, потому что начали соединяться. Так могло случиться, если жертва отвечает заданным параметрам и соответствует канаку Фолта. Потому что у него есть канак. Он работает над ним уже давно: тщательно оттачивает детали, воспитывает сотрудников, занимающихся различными аспектами проблемы, и контролирует сенсорные датчики, которые в случае появления нужного объекта должны запускать алгоритм событий. Это маловероятно, но возможно. Прежде чем лемур доберется до центра Квалла, пройдет еще много времени, но Фолт знает, что ему нужно действовать. Он планирует начать с проверки сенсориев в порту, потому что, даже если они соединились, он узнает об этом через Сабру, которая… Он вдруг вспомнил. Он же ее недавно выключил, чтобы перестроить несколько элементов и повысить эффективность ее работы. Запустил ли он ее снова? Фолт потянулся к Сабре. Из его бока выдвигается металлическая пирамидка. Она закрыта и не горит. От потрясения у