Оникромос - Павел Матушек

дальних закутках мозга, что только через полгода после смерти жены наконец набрался смелости и поверил, что это действительно произойдет – он все-таки поедет туда.

Когда Эдмунд свыкся с этой мыслью, она сразу перестала его тревожить. С радостным волнением он открыто запланировал поездку и быстро понял, что если хочет отправиться в путь в этом году, то у него остается очень мало времени. Похру, по мнению профессора Дурского, лучше всего наблюдать в период весеннего равноденствия, потому что именно тогда она наиболее активна. А календарь неумолимо указывал, что уже десятое марта. Эдмунд не собирался ждать. Он не был юношей, ощущал за спиной груз прожитых лет и знал, что такая возможность может больше не повториться.

Он не верил в существование Похры, но тосковал по своей мечте, по приключениям, которых никогда не испытывал, и надеялся провести на острове несколько приятных недель. Он будет гулять по лесу, наблюдать за птицами и отдыхать в месте, где его никто не знает и никто не найдет.

Он взял с собой лишь несколько необходимых вещей, которые уместились в небольшом чемодане, после чего, не мешкая, отправился в путь. Дорога на остров оказалась сложнее, чем он себе представлял, и, казалось, тянулась бесконечно. Самолет, поезд, автобус, корабль – создавалось впечатление, будто он все время пересаживается, словно направляется в необычайно удаленное место, лежащее где-то на краю света. Наконец через пять дней пути он добрался до узкой каменной пристани, врезавшейся в крутой берег большого острова, поросшего густым лесом и окруженного со всех сторон мутными водами широкого Дуная.

В соседнем городке Эдмунд узнал, что несколько лет назад правительство Сербии придало Ингре статус национального парка. Остров закрыли для туристов, а его жителей выселили, но многие из них по-прежнему следят за своими домами и тайно сдают их в аренду. Желающих хватает, круглый год сюда приезжают люди со всех концов света, чтобы исследовать странные руины, полузатопленные в черном пруду, расположенном в центре острова. Эдмунд никогда о них не слышал. Между делом он также узнал, что на острове сейчас живет только один человек – какой-то бородатый англичанин.

С ключом от арендованного дома (ловко прицепленным к небольшой ламинированной фотографии одноэтажной лачуги, покрытой дранкой) Эдмунд поднялся по каменным ступеням на вершину крутого берега и последовал по широкой аллее, ведущей через темный лес, где огромные дубы, буки и ольхи тонули в толстом мхе и густых зарослях развесистых папоротников. Ему было не по себе. Как будто он проник в другой мир. Такие места действуют на воображение. Легко поверить, что здесь может обитать такое существо, как Похра. Эдмунд ускорил шаг и вдруг обрадовался, что не будет здесь совсем один.

По фотографии он без труда узнал свой домик. Распаковал чемодан, нагрел воду на газовой плите и умылся в тазике. Он хотел в тот же день обследовать Ингру, но наступали сумерки, и глаза сами собой закрывались. Эдмунд пожал плечами, принял свое лекарство и заснул, едва опустив голову на подушку.

Ночью что-то разбудило его. В ужасе он нащупал в темноте фонарик и только через миг вспомнил, что это за место и как он здесь оказался. Он выпил воды и стал прислушиваться к стонам и скрежетам старого дома, смешанным с громким шумом листвы под холодным ночным ветром. До утра он не сомкнул глаз.

Когда солнце поднялось достаточно высоко и утро стало сменяться днем, Эдмунд встал, позавтракал и отправился обследовать остров. День выдался солнечным и безоблачным. Свежий воздух наполнял легкие влажной бодрящей прохладой. Эдмунд нашел дорожку, ведущую вглубь острова, и через несколько минут наткнулся на небольшой двухэтажный домик, перед которым бородатый и раздетый по пояс человек умывался под струей из ручного насоса. При виде Эдмунда он широко улыбнулся.

– Вы говорите по-английски?

– Да. Меня зовут Эдмунд Крац.

– Абрахам Фосс. Очень приятно. Вы идете к пруду?

– Не знаю, я недавно приехал, только осматриваюсь…

– Я понимаю. Вы здесь впервые. Если подождете немного, я с удовольствием вам всё покажу. Если только вы не предпочитаете одиночество. Я не обижусь.

– Я подожду.

– Замечательно. Я здесь уже полторы недели, и думал, что с ума сойду, потому что, знаете ли, люблю поболтать, а тут не с кем словом обмолвиться. Да, раз в несколько дней местные приезжают с провизией, но они вообще не желают с нами разговаривать. Только: да, да. Или: нет, нет. Трудно выжать из них хотя бы одну простую фразу.

– Я не заметил.

– Вы здесь недавно. Или же просто не обратили внимания. Минутку. Я только схожу за свитером, и мы можем идти.

Абрахам был словоохотлив. Эдмунду не пришлось долго ждать. Через минуту они вместе двинулись в путь меж могучих деревьев, окутанных ароматами весны. Бородач говорил не умолкая.

– Мистер Эдмунд, обратите внимание на эту дорожку. Видите? Она выложена темными камнями. Таких дорог восемь, и своим расположением они напоминают спицы большого колеса. Его ступицей является черный пруд, а ободом – круговая аллейка, огибающая остров вдоль берега, – именно по ней вы пришли с пристани. Все спицы ориентированы по сторонам света, так что, даже если вы не дружите с компасом, вам не составит труда определить свое местонахождение. Наши дома стоят на западе. Здесь еще пять зданий: два на юго-западе, два на северо-западе и одно на юге. Все пустые.

– Откуда вы знаете, что я тоже живу на западе?

– Просто догадался. Я предположил, что никто не встает раньше меня. Я был прав, не так ли?

– За полторы недели вы успели хорошо узнать это место.

– Вы делаете неверные выводы. Это моя четвертая поездка на остров.

– Правда? Что вас сюда привлекает?

– Сейчас увидите.

– А можно яснее?

– Ну, по правде говоря, я всегда встречал здесь людей, которые, как и я, регулярно возвращаются на остров, и еще никогда не сталкивался с теми, кто здесь впервые. Я не хотел навязываться, но надеялся увидеть ваше лицо.

– Мне не нравится, как вы…

Эдмунд потерял дар речи. Посреди леса был черный пруд, в котором не проглядывала синева безоблачного неба. Казалось, его гладкая поверхность поглощает свет. В то же время возле самого берега, там, где было неглубоко, вода выглядела кристально чистой. Дно не просматривалось, словно под водной гладью открывалась бездонная пропасть. Пруд имел форму круга диаметром около семидесяти метров. Дорожка, по которой они пришли, плавно уходила под воду. Равно как и семь других дорог, которые через равные интервалы упирались в берег пруда. Справа, у юго-восточной дорожки, высился сильно наклоненный обелиск или башня.