Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

Из сарая вышел большой холеный пушистый кот.

– Ба, все знакомые лица, — проговорил он. — Ксанка, сосисок не привезла?

– Это еще что за чудеса? — Она с удивлением посмотрела на бабу Надю.

– Это кот Баюн, разжалованный в обыкновенные сарайные коты.

– Не разжалованный, а переведенный на домашнее довольствие, — проговорил кот и ухмыльнулся. — Так сказать, отправлен с почестями на заслуженный отдых в связи с возрастом. На пенсии таперича я. Сливочек не найдется? А рыбки?

– А чего со мной не здороваешься? — спросила его Василиса.

– А чего ты ко мне в сарай не заглядываешь? А то не знала, что я здесь теперь обитаю, - фыркнул он.

– А ты сам ко мне не выходишь. У тебя четыре лапы, мог бы ко мне и заскочить в гости по старой дружбе. Я бы тебя чем вкусненьким угостила.

– Цыц, — стукнула баба Надя ладонью по столу. — Развели тут базар. Хотите общаться, вон чешите к Ваське домой, а я устала. Нет у меня желания еще и ваши свары слушать.

– Да, пора и честь знать, надо бы домой выдвигаться, а то темнеть начинает, — согласилась с ней Василиса.

Она встала со своего места и слегка поклонилась:

— Крепкого вам здравия, бабоньки, и благодарю за всё.

— Во благо, — кивнула баба Надя.

Василиса развернулась и легкой походкой направилась в сторону своего дома. За ней быстро побежал кот Баюн. Оксана проводила парочку взглядом.

— Сколько ей? — спросила она бабу Надю.

— Да больше восьмидесяти лет. Точно не могу сказать.

— Надо же в таком возрасте и быть такой быстрой и легкой, а я молодая еще и вот в коляске сижу.

— Не завидуй ей, у нее и жизни толком нормальной не было. Ты до ее возраста доживешь, тоже, может, козочкой скакать будешь.

Оксана задумчиво наблюдала, как Василиса и кот исчезают в вечерних сумерках. В воздухе уже витала прохлада наступающей ночи.

— Не зависть это, баба Надя, — тихо сказала Оксана, поворачивая коляску к дому. — Просто... удивление. Сколько лет в этой коляске, а всё никак не могу привыкнуть.

Баба Надя придержала дверь, пропуская Оксану в избу:

— А ты и не привыкай. Вот увидишь — ещё на своих двоих походишь.

Глава 38-39

Глава 38 Переезд

Оксана полночи думала обо всем, что с ней произошло в последние дни, и никак не могла уснуть, всё ворочалась из стороны в сторону, да тяжело вздыхала.

— И долго ты по кровати будешь кататься и вздыхать? Никакого покоя от тебя нету, — проговорил над головой тихий сердитый голос.

— Кто здесь? — Оксана приподнялась на локте, силясь разглядеть в темноте владельца голоса.

— Крокодил Гена и Чебурашка, — хмыкнул голос. — Домовой, кто же ещё. За тобой присматриваю, чтобы ты ничего такого не учудила.

Оксана замерла, вглядываясь в темноту. В углу комнаты, на комоде, смутно вырисовывалась небольшая коренастая фигурка.

— Домовой? — прошептала она. — Серьёзно?

— А то кто же ещё? — фигурка почесала бороду (если это была борода). — Ты тут третий час как рыба на сковородке вертишься. Мешаешь спать.

— Я не могу уснуть, — вздохнула Оксана, опускаясь обратно на подушку.

— Вижу, — буркнул домовой. — И чего маешься?

— Думаю, как мне жить дальше.

— Завтра подумаешь, а сейчас спи.

Он спрыгнул с комода, оказался на спинке кровати и подул ей на глаза. Оксана прикрыла веки и тут же провалилась в сон. Снилась ей мама и бабушка, снилось беззаботное детство и парное молоко с тёплым свежим хлебом. Проснулась, а запах никуда не ушёл, так и пахнет хлебушком.

— Наверно, баба Надя печёт или испекла уже, — подумала Оксана, потягиваясь и зевая.

— Доброго утречка, — поздоровался с ней всё тот же ночной гость.

— Доброго, — Оксана сразу перестала зевать. — Ты где?

— Я тута, — Афоня выглянул из-за комода. — Выспалась?

— Ну так, я сейчас вообще мало сплю, то одно болит, то другое. В деревне хоть боли меня отпустили, — ответила она.

— Ты сегодня в другой дом переезжаешь? — спросил он.

— Ну да, — кивнула она.

— Там тоже домовой свой имеется. Ты его не забижай, он хороший, хоть и глухой. Домовой если тебя признал, значит, дом твой теперь по-настоящему. Только смотри — не обидь его. Утром блинчик на печку положи, вечером молочка в блюдечко налей, - наставлял ее Афоня.

— Ясно, — кивнула Оксана, но в душе засомневалась. Однако спорить с Афоней не стала.

Она потянулась к шторам, распахнула их — за окном сияло яркое деревенское утро. Солнечные лучи играли на половицах, а запах свежего хлеба стал ещё сильнее.

— Баба Надя, видать, уже испекла хлебушка, — улыбнулась Оксана, поворачиваясь к домовому. Но Афоня уже исчез, только пылинки лениво кружились в солнечном луче там, где он только что стоял.

Она машинально потрогала поясницу — странно, но сегодня ничего не болело. Да и вообще, в деревне она чувствовала себя куда бодрее, чем в душной городской квартире.

— Здесь и дышится легче, — задумчиво проговорила она.

Оделась, с кровати пересела на кресло и двинулась в сторону кухни.

— Доброго утра! — поприветствовала она бабушку, которая возилась около плиты.

— Доброго, — кивнула баба Надя. — Чай, взвар, молока или кваса?

— А кофе нет?

— Желудёвый где-то был, да с цикория. Сама делала. Заварить тебе?

— Нет, не надо, я такое не пью, — скривилась Оксана.

— А зря, полезно очень, - улыбнулась баба Надя. - Лучше, чем это ваше импортное незнамо кем сделанное и какими руками.

— Ага, особенно желудёвый. Я лучше взвар попью. Он у тебя очень вкусным получается.

— Пей, ешь, да сейчас будем с тобой собираться, если ты ещё не передумала.

— Нет, не передумала, - кивнула Оксана.

Дом, доставшийся ей от прабабки, стоял на отшибе, почти у леса. Старенький, но крепкий, с русской печью и огромным подполом.

— Ну вот приехала лечиться, а получила ещё и жильё, — хмыкнула она.

— В этой жизни всякое бывает, — пожала плечами баба Надя. — Там у бабушки вроде всё есть для жития, даже продукты какие-то