Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

— Что это? — нахмурилась Оксана, разворачивая бумагу.

Степаныч забеспокоился:

— Ой, дай-ка сюда...

Но было уже поздно. Оксана прочитала вслух:

«Если читаешь это, значит, я уже ушла. Оксанка, дом и всё хозяйство теперь твоё. Не бойся, Степаныч поможет. А ещё... В подполе, под третьей доской от печи, найдёшь кое-что важное. Береги».

Глаза Оксаны округлились. Она подняла взгляд на домового:

— Ты знал про это?

Старичок смущённо почесал затылок:

— Ну... Знал. Но бабушка велела не торопиться тебе показывать. Говорила, сама должна была дойти.

Оксана задумалась. Какое «важное» могла спрятать бабушка? Деньги? Семейные драгоценности? Или что-то ещё?

— Пойдём смотреть? — нетерпеливо спросила она.

Степаныч покачал головой:

— Не сейчас. Сначала разберись с продуктами, потом отдохни. А тайна бабушки никуда не денется.

— Ну да, ты прав, да и спуститься сама я туда не смогу, — вздохнула Оксана. — Ладно, потом разберёмся.

В этот момент в сенях раздался громкий стук. Домовой мгновенно исчез, оставив в воздухе лёгкое дрожание пылинок.

— Кто там? — крикнула Оксана, напряжённо глядя на дверь.

— Это я, Николай! — раздался за дверью мужской голос. — Слышал, ты сюда переехала. Творога принёс, да молока.

— Заходи, открыто, — ответила она.

В дом вошёл молодой мужчина, которого она видела на похоронах.

— Доброго здравия, — широко улыбнулся он. — С новосельицем! Вот гостинца принёс.

— Благодарю, но не надо было. Мне баба Надя всего надавала, у меня всё есть.

Она посмотрела на него с подозрением своим единственным глазом.

— Вы ничего такого не подумайте, просто заглянул по-соседски. Если что понадобится, то забегайте или звоните. Чем смогу, тем помогу.

Он вытащил из кармана бумажку с телефоном и положил её на стол.

— Может, курочку надо, или цыплят, поросеночка? Мы разную живность держим. Мясо всегда свежее, - проговорил он.

— Благодарю, но пока у меня всё есть, — она продолжала внимательно его рассматривать. — Сколько я вам должна за творог и молоко?

— Вы что, это же всё по-соседски, — Николай замахал на неё руками.

— Не люблю быть должной, — нахмурилась Оксана.

Она вытащила из пакета горсть конфет, переложила их в другой пакетик и протянула ему.

— Вот, возьмите детям, — протянула она ему его.

— Уже всё про меня знаете? — хмыкнул он.

— Догадалась, интуиция у меня очень хорошая, — Оксана покачала головой. — Возьмите, не стесняйтесь. Я всё равно конфет не ем, брала для бабы Нади, а та тоже не любительница, а детки рады будут.

— Мы можем с вами попить чай с конфетами, - предложил Николай.

— Не можем, — спокойно ответила она. — Я хочу побыть одна.

— Тогда как-нибудь в следующий раз.

Она так на него глянула, что у него всё внутри похолодело. Николай схватил кулёк и пулей выскочил из избы.

— Не думала, что на меня такую кто-то позарится, — хмыкнула Оксана.

— Это Николашка, он тут местный ловелас. Жена у него в больнице лежала, а он бабенку молодую приволок в дом к детям, — рядом возник домовой.

— Да я и так всё это увидела, и мысли все его прочитала, — покачала она головой. — Это же надо быть таким…

Оксана попыталась подобрать слова, но в голову лезли только нецензурные.

— Неразборчивым, — наконец выдала она. — Я ведь и старше его, и далеко не красавица, и неходячая, а ведь глаз на меня положил.

Она обратила внимание, что в деревне никто не пялится на её лицо, никто не прячет и не отводит глаз. Здесь на неё смотрели как на обычную женщину. В городе же она даже в сопровождении никуда не могла выйти, все таращились на неё и тыкали пальцем. Здесь же этого не было. Казалось, никто не видел её уродства.

Оксана тяжело вздохнула, глядя на захлопнувшуюся дверь. В комнате стало тихо, только настенные ходики отсчитывали время.

— Ну и нравы у некоторых, — проворчала она. — Жена в больнице, а он уже новую невесту ищет.

Степаныч материализовался у печки, потирая руки:

— В деревне всё на виду. Кто с кем спит, кто что украл — к утру вся округа знает. К тому же эта новая его деваха так верещала на всю округу, что уши закладывало. Васька всё на неё покушалась, тело хотела её заполучить.

Он ловко подхватил со стола оставленную Николаем записку с номером телефона и сжевал её с довольным видом.

— Эй! — возмутилась Оксана. — Это же...

— Мусор, — перебил её домовой, облизывая пальцы. — Такому проходимцу и дороги к нашему порогу быть не должно.

— Всё за меня решил? — криво усмехнулась она. — Вдруг чего случится, а мне даже некого на помощь позвать.

— Есть я, и есть баба Надя. Ей позвонишь, она сразу тебе помощников нормальных найдёт, — пояснил Степаныч.

— В общем, нам кузнец не нужен, — рассмеялась Оксана.

— Какой кузнец? Нет, нам кузнец не нужен. Правда, Николашка не кузнец, а перевёртыш и фермер, но нам точно он не нужен, — сделал вывод Степаныч.

Оксана посмотрела на домового и снова улыбнулась, давно никто так о ней не заботился.

Глава 40-41

Глава 40 Главное у меня есть Я

Люба сидела за столом в фельдшерском пункте и перебирала бумаги. Вчера она обошла всех пожилых в деревне, и теперь следовало внести данные в программу. В кабинет ввалилась Васька и плюхнулась на стул напротив нее.

– Здравия желаю, - произнесла она и растянула рот, показав свои кривые желтые зубы.

Не смотря на возраст, они у нее все были в наличии.

– Доброго дня, - кивнула Люба, - Зачем пожаловала? Что-то болит?

– Да ничего у меня не болит, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Ты можешь в следующий раз, когда кто-нибудь помрет никому ничего не докладывать? В смысле своему начальству, участковому там, скорой.

Люба подняла на нее глаза и посмотрела внимательно.

– Что-то я тебя не понимаю, Василиса.

– Да чего тут не понимать-то? Мы его похороним по всем обычаям, а его документы мне достанутся, а то же как-то без паспарту жить неловко.

– А если помрет какой-нибудь дедок? – в глазах у Любы заплясали смешинки, - Или молодой кто.

–