Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

и пара дней, — пожала плечами баба Надя.

— Эх, если бы я знала, что вот так всё получится, то всё бросила и в деревню приехала раньше, — покачала головой Оксана. — А может, баба Малуша не умрёт?

— Ой, милая, я очень хочу уйти. Мне же больше ста годков-то. Всё болит, голова плохо соображает, вот и зубов нет. Я же не бабка тебе, а прабабка. Твоя мать — мне внучка. Мне, конечно, очень жаль, что мы с тобой мало пообщаемся, но не надо меня в Яви задерживать. Старенькая я уже, дряхленькая, тяжело мне все дается.

Оксана почувствовала, как комок подступил к горлу. Она крепче сжала бабушкину руку, ощущая под пальцами тонкую, почти прозрачную кожу.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но хотя бы сегодня... Давай сегодня побудем вместе? Как раньше.

Баба Малуша заулыбалась, и её глаза вдруг заблестели по-молодому.

— А давай, внученька. Только помогите мне на крылечко выйти. Хочу на закат посмотреть.

Баба Надя тут же подхватила старушку под руку. Тёплый вечерний воздух встретил их ароматом скошенной травы. Баба Малуша устроилась на скамейке, которую Оксана сразу узнала — та самая, с которой они когда-то смотрели на звёзды.

— Вот, — старушка трясущейся рукой указала на запад, где солнце садилось за лесом. — Видишь, какое? Красное-прекрасное. Знаешь, что это значит?

Оксана покачала головой.

— Это к сильному ветру, — бабушка закрыла глаза, вдыхая вечерние запахи. — Как хорошо-то... Всё как тогда.

Оксана пристроилась рядом, осторожно обняв хрупкие плечи.

— Бабуля, а помнишь, как ты мне сказки рассказывала? Про русалок, про леших...

— А как же! — оживилась старушка. — Ты особенно любила про Жар-птицу. Каждый вечер просила.

— Расскажи сейчас, — попросила Оксана. — Для меня. В последний раз.

Баба Малуша кивнула и начала рассказ. Её голос, сначала слабый, постепенно крепчал, наполняясь силой. Оксана закрыла глаза, и перед ней вновь ожили картины детства — тёплая бабушкина пуховая шаль, треск поленьев в печи, уютный вечер за чашкой чая.

Когда сказка закончилась, во дворе уже сгущались сумерки. Баба Малуша вздохнула и обняла внучку.

— Теперь я спокойна, — прошептала она. — Ты вернулась. Значит, дом не пропадёт.

Оксана хотела что-то ответить, но почувствовала, как бабушкино тело вдруг обмякло. Сердце её бешено заколотилось.

— Баба Надя! — позвала она, но Надежда уже стояла рядом, положив руку на плечо Оксаны.

— Тише, девочка, — тихо сказала она. — Она просто уснула. Навсегда.

Слёзы текли по щекам Оксаны, но в душе было странное спокойствие. В последний день своей долгой жизни баба Малуша обрела покой — и подарила тёплые воспоминания внучке.

Глава 35-36

Глава 35 Подготовка

Оксана беспомощно смотрела на бабушку.

— Что делать-то теперь? — тихо спросила она бабу Надю, вытирая слёзы с лица.

— Не суетись, я всё сама сделаю, — ответила та.

Она подхватила на руки худенькое тело старушки и понесла его в дом.

— Если хочешь, то можешь посидеть на улице, а не хочешь — идём мне помогать, — сказала баба Надя.

— Я ещё немного воздухом подышу, — тяжело вздохнула Оксана.

— Ага, подыши, — кивнула баба Надя и скрылась вместе с телом за дверью избы.

Она аккуратно положила старушку на кровать, достала откуда-то из кармана новую длинную иголку, моток шёлковых ниток и быстро принялась зашивать ей рот, что-то шепча себе под нос. Окончив работу, затолкала иголку внутрь, вторую иглу вогнала в сердце.

— Ну вот, теперь можно и к обмыванию приступать, и к вызову участкового со скорой, — проговорила баба Надя и похлопала по руке бабушку. — Спи спокойно, дорогая Малушка.

Она вошла в кухню, кинула в ведро с водой кипятильник, включила его и принялась звонить участковому.

— Крепкого здравия, баба Надя, что на этот раз? — в трубке прозвучал усталый мужской голос.

— И тебе не хворать. Покойница у нас.

— Сама или как? Сколько лет?

— Сама, конечно, 104 года.

— Ох ты… Вызывай свою фельдшерицу, пусть всё зафиксирует, а я попозже приеду. Могла бы и утром позвонить — вот езжай к вам по темноте, — проворчал участковый.

— Я делаю всё по закону, — ответила баба Надя.

— Никто бы и не узнал, что ты нашла её вечером, а не рано утром.

— Не ворчи, Петрович, у тебя своя работа, у меня своя.

— Ладно, что уж говорить — чего над бездыханным телом спорить.

— Вот и то верно. В общем, жду тебя, Петрович.

— Ага, уже парадные портки надеваю, — сказал он и сбросил звонок.

Баба Надя тут же стала набирать Любин номер.

— Алло, — отозвалась усталым голосом внучка.

— Любашка, всё хорошо? — с тревогой спросила баба Надя.

— Всё отлично. Люша родила мальчика, вот бреду домой.

— Люба, давай-ка ты побредёшь в другую сторону.

— Помер кто-то?

— Помер, — кивнула баба Надя.

Она постаралась объяснить, где находится дом покойницы.

— А это не тот дом, около которого сейчас Оксана сидит?

— Он самый, — обрадовалась бабушка.

— Через пару минут буду, — ответила Люба и отключила телефон.

Они вошли вместе в дом. Люба помогла Оксане преодолеть пороги. Она посмотрела на её заплаканное лицо, но ничего не стала спрашивать.

— Любашка, может, сначала чай? — спросила баба Надя. — Покойница-то теперь никуда не сбежит.

— Уже обряд провели? — поинтересовалась Люба, устраиваясь на стуле за столом.

— Да она только померла. Я всё быстро сделала — осталось обмыть да обрядить.

Баба Надя поставила перед ней кружку с чаем.

— Подостыл только чуток.

— А мне горячий и не надо.

— Как роды прошли? — спросила баба Надя, устраиваясь напротив Любы.

— Легко, — ответила та.

Она отпила немного чая из кружки. Люба поставила кружку на стол, оставив на дереве тёмный влажный круг.

— Так что там у вас с покойницей? — наконец спросила Люба, переводя взгляд с Оксаны на бабу Надю.

Баба Надя вздохнула, поправляя платок:

— Да вот, отошла тихо, в кругу семьи. Как и хотела.

— Документы у неё какие-нибудь есть?

— Да, вот паспорт, и пенсионное, и полис, — выложила всё на стол баба Надя. — Передохни чуток, Любашка.

— Баба Надя, я домой