Невоздержанность - Al Steiner

сказал Джейк, качая головой, когда посмотрел на лужи, которые он создал, поскольку он размышлял о необходимости убрать все это. "Похоже, это начало еще одного прекрасного дня".

Строительство дома Джейка в Порт-Хиллз было официально завершено 24 сентября 1990 года. Однако по новозеландскому законодательству условное депонирование не могло быть закрыто, и акт не мог быть официально зарегистрирован в регистрационном зале до тех пор, пока владелец имущества не завершит осмотр. Джейк мог бы назначить представителя для проведения осмотра за него, но это потребовало бы еще двух-трех дней бумажной волокиты, дополнительных судебных издержек и, вероятно, дюжины или около того международных телефонных звонков и факсов. Безусловно, самым простым способом действий было просто осмотреть имущество самому.

Однако это была не единственная причина, по которой Джейк совершил долгий перелет. Он хотел увидеть свой новый дом, хотел увидеть проект, чертежи и светокопии которого он пока видел только мельком, в действии. И это была не единственная причина. Самым убедительным обоснованием было то, что у него действительно больше ничего не было на уме в данный момент, и ничего не было на горизонте.

Всего за неделю до этого, 17 сентября, переговоры между Джейком (с Полин в качестве его представителя) и юридической и продуктивной командой National Records зашли в то, что Полин назвала "непреодолимым тупиком" по вопросу контракта Джейка на выпуск сольного альбома. Все другие крупные лейблы уже отвергли Джейка на том основании, что условия его контракта были необоснованными, невыполнимыми и, если их примут, вряд ли принесут что-либо похожее на прибыль. National был конечной остановкой, и лейбл, скорее всего, пошел на компромисс с Джейком, поскольку у них уже были с ним отношения. Джейк, однако, не желал идти на компромисс.

Точек преткновения было много. Джейк настаивал на полной лицензии на творчество, полном контроле над наймом и направлением бэк-музыкантов и абсолютно без права вето на любой материал лейбла по каким-либо причинам, кроме вопиющей непристойности. Джейк не согласился бы ни на одно положение, которое хотя бы намекало на то, что он должен исполнять музыку в определенном стиле. Более того, Джейк отказался подписываться на что-либо более чем на два опционных периода, отказался отказаться от прав на любой из своих новых материалов на срок, превышающий срок действия контракта, и отказался принимать менее тридцати процентов авторского вознаграждения.

"Джейк, ты ведешь себя неразумно", - неоднократно говорила ему Полин. "Переговоры - это игра "отдавай" и "бери". Ты ничего не даешь".

Но Джейк был упрямо настойчив. "Я устал от того, что мной владеет лейбл", - говорил он Полин и каждому менеджеру или юристу, с которыми встречался на любых переговорах. "То, что я дал вам, - это абсолютный минимум, который я приму, чтобы подписать контракт. Примите это или оставьте".

Они все покинули его. Их аргументы, возможно, были даже вескими. С тридцатипроцентной ставкой роялти, лейблом, оплачивающим все расходы на продвижение, продюсирование и турне, и с тем, что материал был полностью оставлен на усмотрение Джейка - который уже раскрыл тот факт, что у него не было намерения записывать песни, похожие на Невоздержанность, — было весьма возможно, даже вероятно, что лейбл потеряет значительную сумму денег на сделке. Недавний провал эпопеи о северных джунглях, на создание которой было потрачено более ста миллионов долларов, но прибыль составила всего тридцать восемь миллионов, послужил тревожным звонком для всей индустрии развлечений. Конечно, определенное количество людей купило бы сольный альбом Джейка Кингсли только потому, что это был Джейк Кингсли. Но для покупки альбома им нужно было нечто большее, чем просто преданные фанаты. По условиям контракта, который предлагал Джейк, альбом должен был стать более чем платиновым, прежде чем лейбл начнет получать от него прибыль. Если бы альбом был таким же отстойным, как The Northern Jungle, вполне возможно, что он даже не стал бы золотым, а лейбл съел бы все расходы на производство, гастроли, продвижение и дистрибуцию.

"Имейте немного веры в меня", - говорил Джейк руководителям, юристам и бухгалтерам на каждой встрече. "Я думаю, что смогу сочинить музыку, которая понравится людям".

"Именно так думали Уоллес Григсби III и Грег Олдфеллоу, когда решили создать "Северные джунгли"", - говорили ему снова и снова. "Мне жаль, но мы не можем так рисковать деньгами наших акционеров".

Вот так все и было. 17 сентября подошел к концу последний этап переговоров. 27 сентября на почту Джейка пришло заказное письмо, в котором говорилось, что его дом достроен и что ему нужно приехать осмотреть его, чтобы можно было закрыть депозитарий.

"Я ненадолго уезжаю в Новую Зеландию", - сказал Джейк Полин по телефону менее чем через час после получения письма.

"Как долго?" спросила она, получив объяснение причины поездки.

"Ненадолго", - сказал ей Джейк. "Я просто собираюсь осмотреть дом и все там уладить. Когда я вернусь, мы начнем думать о том, каким будет наш следующий шаг".

"Наш следующий шаг - быть более разумными на переговорах, Джейк", - сказала она ему. "Это единственный способ сделать следующий шаг".

"Как я уже сказал", - повторил Джейк. "Мы поговорим об этом подробнее, когда я вернусь".

На следующий день Джейк сел в боинг 747 в аэропорту Лос-Анджелеса. В качестве багажа он сдал единственный чемодан, набитый одеждой, и свою старую гитару Fender в потрепанном футляре. В его ручной клади были принадлежности для бритья, чековая книжка, записная книжка с адресами и две бутылки воды. Он приземлился в международном аэропорту Окленда 30 октября и был подобран Закари Филдсом, который доставил его на аэродром Эшбертон за пределами Крайстчерча на собственной Cessna 172 Джейка.

С тех пор Джейк не был дома и ни с кем из домашних не разговаривал.

Смыв мочу после инцидента с презервативом (Джейка до сих пор бросало в дрожь каждый раз, когда он вспоминал тот ужасный момент, когда он посмотрел вниз и увидел свой гротескно раздутый пенис) и тщательно вымывшись, Джейк вернулся в спальню и надел спортивные штаны и хлопчатобумажную рубашку. Оставив спальню такой, какой она была на данный момент, он прошел по коридору, через комнату развлечений (которая была загромождена множеством винных бутылок, пустых бокалов, переполненных пепельниц и одной оберткой от презерватива) и прошел на кухню. Кухня на самом деле была в довольно хорошем состоянии. Он вымыл посуду и вытер все после ужина прошлым вечером, прежде чем выпил слишком много, чтобы не беспокоиться об этом.

Он ополоснул кофейник и держатель фильтра своей автоматической кофеварки, а затем быстро настроил ее, чтобы