В красном стане. Зеленая Кубань. 1919 (сборник) - Илья Григорьевич Савченко

Путаница там идет немалая… Где-нибудь притаиться, а потом, когда вся эта музыка кончится, там видно будет, что дальше делать… Сотрудники Атарбекова одуреют в этой каше… Внимание будет притуплено…

Вместе с *** ищу какого-нибудь выхода в подвал или на чердак… Нашли лестницу, ведущую под крышу. Каким-то чудом она оказалась неохраняемой. Поднялись… Громадный чердак. Есть выход на крышу. Здесь можно спрятаться.

Я послал *** на поиски дивизионеров… Нас было человек пятнадцать. Несколько человек уже были эвакуированы, но остальных еще можно было припрятать.

Задача найти кого-нибудь в такой сутолоке была нелегкая, но все же несколько человек *** разыскал и направил на чердак… Всю ночь мы подбирали своих… Нас собралось уже восемь человек… У одного сохранился даже браунинг – единственное наше оружие…

Утром, часов в восемь, шла эвакуация букв «Л» и «М». *** все еще рыскал, разыскивая дивизионеров. Наконец, встревоженный, он пробрался на чердак.

– Вас ищут, – сказал он мне. – В нескольких местах я слышал, как на весь зал выкликали вашу фамилию…

XXXV. Неожиданная выручка

– Ну, значит, влопался…

Можно было, конечно, не идти… Скрываться – так скрываться… Но, с другой стороны, я этим подводил других скрывающихся… Начнут меня искать… Чего доброго набредут на лестницу, ведущую на чердак, и вместе со мной захватят и остальную дивизионную компанию…

Я решил пойти на разведку, взяв с собой для связи одного из дивизионеров. На всякий случай я сообщил, что нужно делать, если друзьям удастся спастись: они должны были держать связь с екатеринодарским «адресом». Он помог бы им некоторое время скрываться и указал бы, куда направиться…

Спустившись вниз, я действительно услышал, как в разных местах выкрикивается моя фамилия… Решил пока что не отзываться… Ничего доброго эти вызовы не предвещали.

Наконец, в толпе я увидел Леоновича, комиссара инспекции. Он сразу не заметил меня.

– Идемте… Мы вас с рассвета уже ищем… Вас разрешили освободить…

Жмет мне руку.

– Тут и Сумовский… Хлопот с вами было по горло!..

Мигнув дивизионеру, бывшему возле меня для связи и слышавшему мой разговор с Леоновичем, я пошел к выходу. У дверей стоял Сумовский.

– Ну, поздравляю вас! Еле выцарапали!

Сумовский предъявил ордер о моем освобождении, и мы благополучно выбрались из театра.

Уже в экипаже мне рассказали, каких хлопот стоило мое освобождение. В одиннадцать часов вечера стало известно, что нас высылают. Сумовский первый узнал об этом и помчался к Леоновичу. Вместе с ним они сейчас же поехали на квартиру к командующему армией товарищу Левандовскому. Левандовский ничего не имел против моего освобождения, но сказал, что это не от него зависит, так как регистрацию ведет Реввоенсовет армии. В час ночи удалось добраться до председателя Реввоенсовета и говорить о моей незаменимости и преданности советской власти… Еле уговорили его написать бумажку об освобождении…

В инспекции меня напоили чаем и по телефону дали знать в дивизион, чтобы за мной приехал экипаж…

Поблагодарив Сумовского и Леоновича за любезность, я пошел в «адрес» предупредить о случившемся и дал указания, куда направить дивизионеров, если им удастся избежать эвакуации и вообще скрыться от цепких рук товарища Атарбекова. Им нужно было пробираться на речку Цеце, где оперировал со своим отрядом сотник Чичи-Баба[31].

XXXVI. Разгром антифеевского полуэскадрона

Прошло уже несколько дней со времени высылки полуэскадрона в распоряжение товарища Андреева. Из приказа по Екатеринодарскому укрепленному району я знал, что антифеевский полуэскадрон прибыл по назначению.

Сижу я как-то в кабинете и подписываю бумаги.

Вбегает Молотков.

– У нас беда! Антифеевский полуэскадрон разбит!

– Да что вы говорите?!

– Вот донесение от политрука…

Читаю донесение. Политрук полуэскадрона Иванов пишет, что полуэскадрон 23 июля прибыл в штаб товарища Андреева и получил приказание стать на квартиры в станице Черноморской, где для полуэскадрона был заготовлен фураж. 27 июля штаб Андреева приказал полуэскадрону перейти в станицу Имеретинскую. Во исполнение приказа полуэскадрон выступил в поход, выслав предварительно вперед разъезды. Сзади полуэскадрона шел арьергардный разъезд. Приблизительно на полпути, между Черноморской и Имеретинской, Антифеев получил из арьергардного разъезда донесение, что как только полуэскадрон оставил Черноморскую, в нее сейчас же вошли зеленые силой около эскадрона… Решено было повернуть назад и атаковать зеленую банду. В боевом порядке полуэскадрон вернулся в Черноморскую. Но зеленых там не оказалось. На церковной площади был устроен привал. Вдруг неожиданно из дворов вылетели зеленые и стремительно атаковали мирно отдыхающий полуэскадрон. Политрук Иванов не растерялся, он вскочил на пулеметную двуколку и ускакал. Выехав на окраину станицы, он открыл пулеметный огонь по площади, но, преследуемый зелеными, должен был в одиночестве отступить на станицу Саратовскую, к штабу товарища Андреева, где и доложил о постигшем полуэскадрон несчастии.

– Скандал… Позор, – сочувствовал я Молоткову. – Как же это Антифеев так опростоволосился?!

Разыграно было все, как по нотам… Сложность инсценировки делала честь находчивости Антифеева…

О случившемся мы сейчас же донесли в штаб Екатеринодарского укрепленного района, откуда получили незамедлительно грозный приказ: «Произвести строжайшее расследование. Политрука Иванова по его возвращении в дивизион выслать в штаб укррайона».

К вечеру прибыл в дивизион и Иванов. Я и Молотков подробно допросили его и выяснили, что меры предосторожности по уставу все были соблюдены, что Иванов действовал геройски, и отправили Иванова в штаб укррайона, причем я донес, что полуэскадрон с момента выступления дивизиона вышел из-под моего подчинения и что все дальнейшие неудовольствия начальства по поводу боевых действий полуэскадрона надлежит адресовать товарищу Андрееву.

Через несколько дней мы получили приказ срочно выслать новый полуэскадрон в распоряжение товарища Андреева. Тут я уже отказался от соблазна снабдить зеленых еще одним добрым полуэскадроном, ибо это могло бросить серьезную тень подозрения на меня и на мой дивизион… Впереди ведь маячила бригада… С ней можно было при удаче сделать что-либо более серьезное, и надо было поэтому вести себя более осмотрительно…

Прошло около недели после разгрома полуэскадрона Антифеева. В екатеринодарский «адрес» пришло донесение Антифеева и сводка Чичи-Бабы о положении дел на зеленом фронте. Все это доставил один Чичи-Бабин казак, уже несколько раз делавший вылазки в красный стан для разведки и связи.

Антифеев писал, как было дело. Явившись в штаб товарища Андреева, Антифеев ориентировался о положении на фронте. Получив приказ стать по квартирам в станице Черноморской, он немедленно это сделал, причем ему было сказано в штабе, что станица Черноморская ненадежна и что нужно смотреть в оба. По сведениям штаба Андреева, где-то возле Черноморской прячется в лесу отряд сотника Чичи-Бабы. Это совпадало с теми сведениями, которые имел я и которыми