В красном стане. Зеленая Кубань. 1919 (сборник) - Илья Григорьевич Савченко

Преподав Г. кое-какие инструкции, сообщив план моих вероятных действий, я поехал в город… Егорушкин с донесением – сзади меня…

Заехали в «адрес», где я наскоро сообщил о катастрофе. Решил ехать в штаб укрепленного района… Блеснул выход… Если товарищ Рыбалко – начальник района – еще ничего не знает, дело может выгореть…

Егорушкину приказал дожидаться меня возле штаба.

Через несколько минут я сидел уже в кабинете товарища Рыбалко и ожидал предписания отправиться по делам службы в станицу Имеретинскую. Лежавшее у меня в кармане свеженькое предписание инспекции кавалерии, гласящее, что я назначаюсь командиром бригады, под начало которой переходит отряд товарища Андреева, сыграло свою роль. Рыбалко на основании этого предписания давал пропуск через мост, без которого на тот берег – зеленый берег Кубани – переправиться было очень трудно. Нужно было раздобывать лодку… Вообще это было уже предприятие…

Пропуск писался бесконечно долго… Так мучительно я еще никогда не ощущал время…

Наконец пропуск готов…

Теперь надо было указать Егорушкину очередь развозки донесений. Во всяком случае, штаб укррайона должен узнать последним о случившемся, ибо он знает, в какую сторону я кинулся… Надо было начинать с Поарма…

Простившись с Егорушкиным[32], я покатил на мост через Кубань.

На мосту караул. Я предъявил пропуск. Начальник караула отдал честь, и передо мной открылась зеленая Кубань…

Отъехав от моста с версту, я остановил экипаж и перерезал полевой телефонный провод, соединяющий Екатеринодар со штабом товарища Андреева, к которому я решил заехать, чтобы на прощанье с красными получить последнюю от них информацию о положении на красно-зеленом фронте. Штаб Андреева стоял в станице Саратовской. Андреев теперь мог узнать обо мне только через гонца, но у меня был шанс опередить его.

К шести часам на взмыленных лошадях я подкатил к штабу андреевского отряда. Познакомился с Андреевым. Здесь уже знали, что с получением кавбригады андреевский отряд переходит ко мне в подчинение, и потому приняли меня как свое начальство.

Товарищ Андреев дал самые последние сведения о группировке зеленых.

– Сейчас на Линейной Кубани зарегистрировано около двадцати зеленых банд, не связанных между собой ни общностью командования, ни единством оперативного плана… Это банды-одиночки. Одни из них успели развиться до внушительных размеров, а большинство так себе – взводики, полусотни… Тенденцию к увеличению обнаруживает отряд генерала Фостикова и банды Махошевского леса… Полковник Фартуков оперирует в районе Курджипской, полковник Посевин – в районе Переправной и развивает движение по западному берегу Лабы на станицы Губскую и Бесленеевскую… Генерал Фостиков держится в станицах Надежной, Спокойной и Отрадной. Он крепнет и будет, вероятно, командовать всеми зелеными силами… В Махошевском лесу еще несколько отрядов: отряд Ющенко, отряд Крыжановского и отряд есаула Уртхмалидзе.

– Так… А наши силы из чего состоят?

– Наши силы здесь ничтожны… Мой отряд да части тридцать четвертой дивизии…

Товарищ Андреев по карте показал мне подробную дислокацию красных сил.

Полученные только что сведения были очень ценны для екатеринодарского «адреса» и для Г., который должен был из дивизиона по возможности поддерживать связь со мной. Чтобы доставить эти сведения в Екатеринодар и Г., нужно было вернуть в дивизион моего вестового.

Попросив для вида у Андреева конвой в два всадника и верховую лошадь для себя, я объявил Андрееву, что сейчас же думаю выехать в станицу Имеретинскую, к стоянке своего полуэскадрона, для раздачи людям жалованья…

Андреев не советовал ехать, глядя на ночь, говоря, что тут и днем дороги небезопасны, но я разыграл из себя бесстрашного героя и поехал. Не оставаться же здесь было до утра…

Вестового я отправил в дивизион…

– Если будут допрашивать, говори одно: знать ничего не знаю, ведать не ведаю… Приехал, мол, командир в станицу Саратовскую, а мне приказал возвращаться… Я и возвернулся… А больше ничего не знаю…

Через полчаса с двумя красноармейцами я выехал из штаба товарища Андреева.

Темнело. Сейчас же за станицей начинался глухой лес. Конвой вряд ли благодарил меня за путешествие вечером по жуткому лесу, где из-за каждого куста можно было ожидать засаду.

Отъехав с версту, дорога раздвоилась: одна шла на Имеретинскую, другая – на Черноморскую.

Я свернул на станицу Черноморскую.

Конвой, знавший дороги, заметил это.

– Товарищ командир, мы неправильно пошли… Это дорога на Черноморскую!

– Ну так что ж?..

– А сказывали, что в Имеретинскую направляемся.

– Значит, неверно сказывали…

Дорога стала глуше… В лесу уже воцарилась ночь… Моя серая папаха-кубанка все время цеплялась за ветви, и я поминутно пригибался к передней луке, чтобы защитить глаза.

В голове проносился рой мыслей… Лучше всего, конечно, было бы, если бы на нас сейчас напали зеленые. Моя задача была бы разрешена…

Но зеленые – увы! – не нападали…

Казаки говорили, что уж больно лихо мы едем, как бы бедой это не кончилось.

– Тут, товарищ, что ни куст, то зеленый, а мы точно по своему двору раскатываем… Того и жди пулю сбоку…

– Полно трусить… Пуля… Эка невидаль… Пора уже к ним привыкнуть…

Показалась Черноморская.

– Вот и станица, а чья она, черт ее ночью разберет… Может, тут зеленые… Ведь тут как: мы в станицу – зеленые уходят в лес, мы из станицы – они тут как тут…

Но станица оказалась «нашей». Въехали. Я занял одну избу. Красноармейцам приказал расположиться где-нибудь поблизости.

XL. Последнее «прости»

Прошло уже не меньше семи – восьми часов, как в Екатеринодаре узнали из донесения Молоткова обо мне. Наверно, ищут меня уже всюду… Сидеть в Черноморской не рекомендовалось…

С рассветом я решил двинуться дальше. Декорация конвоя мне больше была не нужна. Его теперь можно было использовать, чтобы послать большевикам последнее «прости».

На листе полевой книжки я написал:

«Товарищу Андрееву. Копия прочему красному начальству. Прощайте. Рад буду встретиться с вами в бою. Мстить вам за все, что вы делаете с Родиной, считаю своим долгом».

Запечатал записку и пошел будить свой конвой.

– Вот что, ребята, срочно седлайте коней и что есть духу скачите в штаб товарища Андреева… Тут важное донесение… Ответ привезите мне сюда же… Да дуйте, смотрите, без остановки… Каждая минута дорога…

Конвой думал было сослаться на то, что еще темень, ночь… Мыслимо ли, мол, это… Но я так прикрикнул на конвой, что ему ничего больше не оставалось, как исполнить грозный приказ.

Зацокали подковы по затихшей станице.

Конская рысь все дальше и дальше.

Свободен!

Я вывел коня со двора, перекрестился на церковь, темневшую на площади, и поехал, взяв направление на станицу Линейную, в район реки Цеце…

Что-то Бог даст! Чем вновь судьба подарит!

Галлиполи. 1920 год