В красном стане. Зеленая Кубань. 1919 (сборник) - Илья Григорьевич Савченко

большие посты в советских учреждениях и руководили советской канцелярской машиной, а чтобы машина эта не наделала контрреволюционной беды, к каждому такому новоявленному совработнику-спецу приставлялся зоркий коммунист-наблюдатель.

Интеллигенцию втягивали в соответствующую работу. Интеллигентами заполнялись советские библиотеки, культпросветы, художественные студии, статистические учреждения, школы и пр.

Библиотечное дело у красных было поставлено на большую высоту. Денег на это Москва не жалела. Вагоны литературы приходили на Кубань и распределялись по бесчисленным советским библиотекам, разбросанным по всем улицам. Столько библиотек вряд ли имела какая-нибудь из наипросвещеннейших стран мира! Другой вопрос – что это были за библиотеки. Это был набор агитационной литературы, и только. У этих библиотек была и другая особенность: литературу можно было не возвращать обратно в библиотеки. На каждой книге был приклеен ярлычок, который прямо гласил: «Прочитай и передай для прочтения своему товарищу!» Это учреждение только по советской терминологии могло называться библиотекой, на самом же деле это был агитационный книжный пункт. При каждой библиотеке был лекционный зал, где ежедневно читались лекции и доклады. Интеллигенты стояли за библиотечным прилавком и раздавали коммунистическую литературу, которая призывала к погрому интеллигенции и буржуазии… Эти же голодные и запуганные интеллигенты читали лекции по истории, литературе, общественной философии, из кожи вон вылезая, чтобы приспособить свои мысли к аудитории и заслужить внимание со стороны властей предержащих. Сотрудники политотдела следили за работой интеллигенции при библиотеках и корректировали лекции кооптированной интеллигенции. В Екатеринодаре было учреждено несколько краткосрочных курсов для изучения агитационно-библиотечного дела. Окончившие курс посылались в станицы устраивать библиотеки и руководить их деятельностью. Поездка в сытые станицы была очень заманчива, и голодные интеллигенты очень охотно шли на эту работу. Книги добольшевицкого издания официально не изымались из употребления, но неофициально они считались нерекомендованными и в библиотечных каталогах должны были обозначаться звездочкой, что означало: «Книги эти выдаются только по особому ходатайству и с разрешения библиотечной агитационной комиссии»…

Особенно много интеллигентных сил вошло в пролеткульт, учреждение, поставившее себе задачей пробуждать в пролетариате творческие силы в области литературы, науки и искусства. Искусству вообще большевики уделяли много внимания. Художественные кружки или студии, как их здесь называли, росли в Екатеринодаре как грибы после хорошего дождя. Над каждой такой студией висел трафаретный плакат-девиз пролеткульта: «Господство пролетариата приведет цивилизацию, культуру и науку до расцвета, которого история еще не знала». Это, кажется, изречение Лассаля в его «Принципах труда в современном обществе». В студиях читались популярные лекции по вопросам эстетики, живописи, музыки, поэзии и литературы. Литературно-музыкальные вечера, выставки, театр – все это преподносилось на подмостках студии. Царили здесь футуристы.

XXX. Салон madame Б-ной

В один из своих приездов в Екатеринодар навестил я и некую madame Б-ну, с которой меня как-то в каком-то кафе познакомил Понамарев.

– Не женщина, а помадка, – рекомендовал мне Понамарев г-жу Б-ну и тут же добавил, – у нее свой салон… Там собирается наш бомонд…

Я получил приглашение бывать и воспользовался им. Об этом салоне в городе немало говорили, и мне хотелось посмотреть, что он собой представляет.

Madame Б. была вдовой. Ее муж, офицер, летчик, погиб в белой армии во время боевого полета. У Б. остались очень небольшие средства и маленькая девочка на руках. Красные летчики после взятия Екатеринодара узнали о Б., навестили ее как жену их бывшего сотоварища еще по царской армии и сочли своим приятным долгом не оставить хорошенькую вдову без своего внимания. Около ее квартиры, на Кузнечной улице, всегда стояло несколько автомобилей, подкатывали нарядные лихачи, привозя летчиков и танкистов, выделявшихся в Красной армии своим стремлением к нарядности и лоску. До поздней ночи в окнах не потухал свет и не смолкал бравурный рояль. В городе было уже все непомерно дорого, многого уже совсем нельзя было найти в продаже, хлеб раздобывался еле-еле для себя, а у г-жи Б. стол был полон яств. К Б-ной не приходили с обысками и изъятиями. Ее не тащили мыть уборные и лестницы в советских хозах и комах. От нее не ушла кухарка. За девочкой по-прежнему ходила молоденькая гувернантка, француженка. Штабные офицеры, танкисты, летчики, сотрудники Поарма, богатые дельцы, пристроившиеся к новым условиям жизни, защищали неприкосновенность квартиры хорошенькой офицерши да и саму офицершу, умевшую так мило принимать гостей.

Здесь можно было услышать немало занимательного. И в первый же мой визит я кое-что и услышал.

Вот молодой офицер Генерального штаба… Ногти отполированы… Пробор как струна. Он в визитке. Это запрещается – военные должны быть всегда в форме, но он «вольнодумец». Красиво грассируя, он позирует в салоне, потягивая крюшон:

– После Петра Россия не знала революционной власти. Прорубила Россия окно в Европу, надышалась западной гнилью и решила, что только и света, что в окошке. А теперь наступили времена иные: Европа должна пробивать окно к нам. Свет не с Запада, а с Востока! И не каламбуром должно звучать, что мы вновь подняли сейчас дело Петра с той лишь разницей, что Петр Московскую Русь обращал в Россию Петербургскую, а мы Петербургскую Россию обращаем в союз всех народов… России больше нет… Границ нашей республики никто указать не может… Наши границы уходят в беспредельность всех народов… Из Петербургской России мы создаем универсальную республику, свободный и открытый союз всех народов, в который могут входить все государства, готовые строить новую жизнь, служить новой культуре…

Кто-то поддакнул:

– Мы наследники Петра и в другом: наши декреты – это ведь те же петровские указы о бородах и кафтанах… Кто делает революцию, тот делает ее только так… Судить будет потом история… Современники не всегда понимают то, что развертывается перед их глазами… Нужна перспектива, некоторая историческая удаленность от событий…

– Господа, а поход в Индию!.. Этот петровский план ведь только теперь вновь мы воскрешаем. Я предлагаю выпить за покойника… «Боже, Царя храни!» можно и не петь по этому торжественному случаю, но революционер на троне достоин соответствующего внимания! Хорош был покойник!!!

Шумно выпили за Петра Великого, причем какой-то сотрудник Поарма провозгласил:

– Да будет ему земля пухом!

Все засмеялись, а madame Б-на даже сыграла начало шопеновского похоронного марша в честь венценосного революционера, прародителя советских революционеров…

Заговорили о походе через Румынию в Венгрию:

– Румынию можно пройти церемониальным маршем в неделю… Венгрия готова встретить нас с распущенными знаменами… А вы представляете себе, господа, что в это время творят рабочие во Франции и Германии?!

Вперемешку с комплиментами хозяйке здесь развиваются исторические теории, строят открытый универсальный союз народов всех стран, смакуют военный марш по Европе…

В каждом салоне должен быть