Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

не хотел общаться с живыми – ни старыми, ни малыми, я не читал ни одного современного писателя, историка или философа. Я признавал только мертвых. И их было более чем достаточно. Мои сверстники в школе имели двух, трех, иногда пятерых друзей – а у меня были сотни. И каждый соглашался со мной говорить.

Майя, прости меня, что я так много пишу о себе. Каждый отрезок, каждый день жизни, каждая прочитанная книга достойны отдельного письма – отдельной летописи, но я бегу вперед, потому что хочу дойти до нашей встречи, которая изменила мою жизнь. Увы, сегодня мне придется прервать мой бег, отложить рассказ, потому что уже светает и мне пора садиться за документы. Майя, я очень много говорю про себя – но я точно знаю, что, если мне дадут выбор – умереть самому или дать погибнуть тебе, – я выберу свою смерть и твою жизнь. Дилемма будет много сложнее, если встанет выбор между твоей жизнью и судьбой человечества. Я часто думаю об этом самом ужасном выборе, какой только могу вообразить. Если меня призовет Бог и скажет: выбирай, погибнут люди на Земле – или умрет Майя, твоя жена… Прости меня: у меня нет ответа. Но сейчас ответ стал ближе, чем раньше, потому что ты сама решила рискнуть своей жизнью ради нашего общего дела. Спасибо тебе за это. Я был неправ, что останавливал тебя.

Светает – медленный зимний рассвет. Прощаюсь. Завтра я продолжу бег по вехам моей жизни и добегу до самого главного – встречи с тобой.

Майя – Йосефу, 6 февраля

А вот раньше я бы ждала твое письмо целый месяц! Ты бы карябал его пером, проливал чернила, лизал клапан конверта… А затем оно плыло бы по морю. А я бы выплакала все глаза, ожидая увидеть почтовый корабль. А так не прошло и секунды, как оно у меня – и я уже читаю, и я – счастлива. Пиши, мой любимый! Пиши про себя – я так хочу узнавать про твою жизнь,

слушать твои мысли. Каждый раз ты рассказываешь по-новому – и я вновь дрожу от волнения. Я влюблена в твою страсть. И все же я обязана сделать тебе выговор: ты должен спать! Или ты погубишь дело, которое мы делаем вместе и которым ты так гордишься.

Ты знаешь, все получается даже лучше, чем я думала! Главное для детей – игра. Конечно, им нужно помочь – завести игру, объединить в одну команду. Но затем игра продолжается сама – и не важны ни национальность, ни общий язык. Забавно: перемешать девочек с мальчиками сложнее, чем палестинцев с евреями.

Я встретила тут удивительного юношу. Снаряд убил его родителей и оторвал ему ногу. И этот снаряд выпустил ЦАХАЛ – израильская армия. И представляешь – он уже общается с израильскими детьми! Сирота, без ноги, но готов разговаривать с евреями. Меня это поразило! Если этот мальчик подружится с израильскими детьми, мы остановим все войны на земле. До встречи, мой пророк Иосиф. Только, пожалуйста, спи!

Йосеф – Майе, ночь с 6 на 7 февраля

Обещаю тебе, что сегодня буду спать. За окном дождь, и меня придавила особая тяжесть, и самое простое объяснение этой тяжести – бессонница. Но, скорее, это тяжесть отдаления от тебя. Даже тело страдает, сморщивается, жизнь сочится из него – так оно жаждет близости. Я говорю не о сексе и даже не о прикосновениях – если ты в поле досягаемости, мое тело и душа оживают, как будто растение, которое полили водой и осветили солнцем… Да, я знаю: я не

должен гневить Бога. Ты жива, ты есть в этом мире, мы встретились – и за это я возношу благодарности каждый день… Страшно заснуть. Вчера я не спал – и сегодня нормально работал, только вечером пришла усталость. Не знаю, что будет во сне. Что я увижу во сне. Страшно уходить в сон без тебя. Не держаться за твою руку. Растворюсь и потеряюсь.

Нет, нет, я буду послушен – обещаю: сегодня буду спать. Сейчас немного попишу – и лягу. До рассвета еще далеко.

Ты знаешь, что после школы я поступил на философский факультет Гарварда. Поступить было несложно – я сдал все тесты на 100 баллов. Лекции были мне скучны – я все знал, я продолжал читать, но этого мне стало мало, и я решил написать Книгу. Да, именно так: Книгу с большой буквы. В 18 лет я в третий раз прочел Тору. Я уже дорос до того возраста, когда начал понимать, что там написано. И я понял, что Библия – это энциклопедия человеческих пороков. Непростительных пороков. Братоубийство, предательство, обман – все собрано в Библии. Десятки тысяч способов нарушить десять заповедей. Чего стоит эпизод, когда евреи осадили Хват, пообещали оставить жителей в живых, если те сделают себе обрезание и станут иудеями, – но как только осажденные обрезались и, беспомощные, слегли на один день, евреи вошли в город и убили всех мужчин. И это лишь один эпизод из тысячи тысяч. Нет такого порока, который не был бы описан в Библии. А вот еще эпизод, который поразил мое детское воображение: царь Давид увидел из своего дворца замужнюю женщину, которая купалась нагая, и она ему понравилась. Тогда он послал на верную смерть ее мужа и взял ее в жены. И это сделал прославленный царь Израиля, а сын, кото-

рый у них родился, – царь Соломон. О какой справедливости можно говорить? Библия утверждает, что наш мир – мир зла, за которое никто не понесет ответственности. В университете я решил написать вторую Библию – книгу Света – и собрать в ней добро, которое делают люди. По замыслу эта книга должна была дополнить Тору и быть столь же страстной, как Тора. Добро иногда выглядит слишком сладким – я хотел написать книгу неистового трудного Добра.

Ничего себе заявка для студента – ты не находишь? Я помню, какими удивленными глазами ты смотрела на меня, когда я читал тебе истории из этой книги. Это был поистине дерзкий замысел. Мне еще не было двадцати – и я собирался написать антитезу к Библии! Я думал, что, когда закончу свой труд, Тору переименуют в Темную Библию, а мою книгу назовут Библией Света. Я собирался бросить вызов самому Богу.