Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

и с евреями – постоянно в делах, все своими руками: ставит палатку, режет морковку для супа, подбирает одежду для участников лагеря. К ней лезут журналисты – вообще, журналисты ее любят, – а она отказывается с ними говорить: «Сначала сделаю, а затем уже расскажу».

И вот в лагерь на автобусах начинают свозить детей. Автобусы одинаковые, а дети разные. Еврейские мальчики и девочки одеты просто, но аккуратно, некоторые мальчики – в кипах. Палестинские девочки – в белых роскошных платьях, со сложными прическами. Палестинские мальчики разномастные: есть в красивых брюках и рубахах с отворотами, а есть нестриженые, чумазые, в мятой старой одежде. Они выгружаются из автобусов и стоят кучками, не смешиваясь. Майя заходит в автобус, в котором приехали палестинские дети, и выносит на руках мальчика-подростка. Журналист рассказывает, что мальчик попал под обстрел и ему пришлось ампутировать одну ногу; оба его родителя убиты израильской ракетой. Майя сажает мальчика на скамейку и возвращается в автобус за костылями.

К нему тут же бросаются журналисты, спрашиваю на арабском, идут английские титры:

– Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– Что случилось с ногой?

– Ракета – нет больше ноги.

– Что ты думаешь о лагере?

– Я благодарен правительству Израиля и лично президенту Америки Йосефу Адлеру за то, что они заботятся о нас.

– Что ты думаешь о евреях?

Но тут к ним подбегает Майя и прогоняет журналистов, мальчик не успевает ответить.

А затем детей начинают делить по палаткам. Майя выкрикивает имена и фамилии. В одной палатке – два палестинских мальчика и два еврейских. В другой – две еврейские девочки и две палестинки. Мальчики – заторможенные, они не смотрят друг на друга, держатся за свои сумки и чемоданы и ждут команды. Они молчат, а их лица лишены выражения. Девочки живее – палестинки болтают друг с другом, а еврейки друг с другом. «На каком языке будут разговаривать арабские и еврейские дети?» – вопрошает журналист. Евреи говорят на иврите, палестинцы на арабском – мало кто из них знает язык друг друга. Мальчик на костылях ловко прыгает между группами. Его живое лицо выражает любопытство, ожидание, и он подходит то к одной, то к другой группе, не дождавшись, когда его определят.

Через несколько дней каналы начинают показывать занятия. Футбол – в одной команде смешаны палестинские и еврейские дети. Баскетбол – Майя присоединилась к одной из команд – она очень маленького роста, почти не выделяется среди детей, высоко прыгает и забрасывает мячик. «Как радостно смотреть на нее, – думает Лев. – Интересно, смотрит ли эти записи Йосеф? Нет, ему, наверное, не до них». Похоже, что арабские дети более ловкие, чем еврейские. Среди евреев много очкариков. «Интересно: как у них не слетают кипы с головы во время игры? Может быть, они более осторожные из-за кипы и потому выглядят такими неуклюжими? Вот мальчик на костылях очень ловок». Журналисты сказали, что этого мальчика зовут Наиль. Наиль прыгает вокруг площадки и приносит мяч, когда тот улетает в кусты. Урок шахмат: еврейский пейсатый подросток играет с арабским. «Тут, наверное, победит еврей? Или это стереотип?»

А вот очень интересная запись: Майя Адлер учит Наиля играть в шахматы. Они сидят друг напротив друга около маленького столика, склонившись над доской. Кажется, их головы сейчас соприкоснутся. Рядком свалены костыли. Майя показывает, как ходят фигуры. Она произносит название фигуры по-английски, Наиль сосредоточенно повторяет, затем Майя показывает разрешенные движения фигуры, и Наиль следует за ней.

Темно, горит костер, дети поют английские песни. Разгоряченные лица. Теперь сидят вперемешку – неужели дети действительно начали общаться друг с другом? Да, начали: оператор выхватывает пары, которые о чем-то шепчутся; вот пара – палестинка и еврейка. А как увлеченно поет Наиль – он сидит рядом с Майей, и Льву кажется, что можно различить его ясный уверенный голос. Он качается в такт песне. А вот Наиль подтягивается на турнике – у него очень сильные руки. Наиль, прыгая с одним костылем, играет в пинг-понг, и опять его напарник – Майя. Наиль разговаривает с еврейским мальчиком. Лица спокойные. Интересно, о чем и на каком языке они говорят? Оператор приближается, доносятся голоса, и Лев поражается: похоже, они говорят на русском – вот, оказывается, какой общий язык у арабов и евреев!

* * *

Еще через неделю пронырливые журналисты рассказали, что Майя Адлер решила усыновить Наиля и забрать к себе домой в Америку. И что Йосеф Адлер согласился.

У Наиля взяли интервью, но оно по настоянию Майи Адлер в эфир не попало. Однако кто-то из команды снял происходящее на смартфон, и видеозапись моментально разлетелась по соцсетям.

––

В одном из следующих интервью Майя с потемневшими от гнева глазами пространно и эмоционально высказалась о неэтичности журналиста, о том, что вопросы попадают на психологическую травму Наиля, и о том, что она запретила брать у него интервью.

Скандальный фрагмент просмотрели сотни миллионов зрителей. И они не сочувствовали Лоренсу Берри, который чуть было не лишился головы. Все сопереживали Наилю и обвиняли журналиста. Этот эпизод стал началом движения за этичную журналистику.

Тем временем Майя Адлер и Наиль прилетели в Вашингтон. Йосеф Адлер встретил их на выходе из аэропорта. Он обнял свою жену, они долго, не шевелясь, стояли вместе, а затем он привлек свободной рукой Наиля – и они перед камерами обнялись втроем.

А после Йосеф повернулся к журналистам и сказал: «Любовь сильнее войны!» – и эту фразу опять показывали по всем каналам мира, и конгрессмены, философы, психологи, журналисты – все рассуждали, что наступает новая эра и очень скоро придет день, когда утихнут все войны и волк возляжет с ягненком. И какой-то протестантский проповедник из тех, что собирают стадионы, объявил Йосефа Адлера Христом. Все знаки сходятся, вещал он: явление Йосефа Адлера – это второе пришествие Иисуса Христа.

* * *

Новости лились таким потоком, что Лев почти не выпускал телефон из рук. Параллельно он до изнеможения прокручивал в голове свою последнюю встречу с Юдит. Что она ему сказала? Да, правда: в ее книге описан Караван. Купец, который покупает и продает товары и перемещается по Тибету. Что напомнил ему текст? У Льва не было Каббалы, и он открыл Библию. Екклесиаст – конечно, это Екклесиаст! Тоже редкий для Библии рассказ от первого лица: «Я, Екклесиаст, был царем над Израилем». Но ключевая тема книги