Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

b) может ли Королевское правительство выдать авансом необходимые экспедиции суммы серебром для покупки провизии и других необходимых затрат на Шпицбергене;

c) ввиду срочности советское правительство не может выдать „Красину“ необходимую сумму;

d) находятся ли уже итальянские и иностранные самолеты на Кингсбее, и если да, то какого типа и мощности, и какие из них имеют оборудование для посадки на лед (?) Мне подтвердили, что по их информации „Красин“ сможет достичь Мыса Лей.

„Малыгин“ уже вышел. Необходимо предоставить требуемую информацию как можно раньше»[579].

Требования были приняты итальянским правительством. Сирианни получил известие о соглашении и сообщил о нем Романья.

12 июня Сирианни отдал приказ Романья удовлетворить все требования Уншлихта в телеграмме:

«Далее передаю почти полностью текст меморандума Уншлихта Малиновского ‹Л. П. Малиновский был руководителем советского общества Осоавиахим› Комитет русской спасательной операции тчк Необходимо удовлетворить любое его требование».

Меморандум Уншлихта заканчивался предложением «предоставить уголь и продовольствие, как было обещано советскому правительству итальянским посольством в Москве тчк»[580].

13 июня Карло Сенни, представитель итальянской дипмиссии в Осло, сообщал в Рим информацию, полученную им от советской миссии в Осло: «Русская миссия в данный момент сообщает мне, что согласно требованию, судно „Красин“ отправится завтра вечером из Ленинграда, и что траты, относящиеся к данной отправке, – за наш счет»[581].

14 июня 1928 года Дино Гранди официально сообщал в посольство Италии в Москве и в дипмиссию в Осло, что Муссолини принял условия советской стороны.

Со ссылкой на телеграмму Кварони от 12 июня, в которой перечислялись требования Москвы, Гранде писал:

«а) Постановлено, что „Читта ди Милано“ предоставит „Красину“ в Кингсбее все оборудование, указанное Вами.

b) В Кингсбее „Красин“ будет снабжен углем, но не продовольствием. Следовательно, необходимо поставить на вид русскому Комитету, что нужно предусмотреть в порту Норвегии остановку и обеспечить себя продовольствием. Необходимо, чтобы Комитет немедленно связался с Вашей Милостью и сообщил об этом мне так, чтобы можно было поручить Королевскому министру в Осло попросить их подготовить указанный порт.

c) Его Превосходительство глава правительства дал согласие на выплату аванса необходимой суммы. Необходимо попросить русский Комитет уточнить сумму, учитывая, что уголь и провизию обеспечивает королевское правительство ‹как мы увидим дальше, будет указана сумма в 50 000 долларов, что равно миллиону лир 31 июля, но будет выплачена 11 августа›. Оставшаяся необходимая сумма может быть выплачена Вами и Ваша Милость может воспользоваться траттой (в современной банковской и коммерческой практике тратта – переводной вексель. – Ред.) по Министерству иностранных дел.

d) На Шпицбергене находятся два маленьких норвежских гидросамолета с лыжами, скоро туда прилетят два больших итальянских гидросамолета (S.55 и Dornier Wall) и один шведский трехмоторный Юнкерс. Еще туда должны прибыть три шведских самолета и несколько финских, снабженных лыжами. Считаю излишним, – пишет в заключение Гранди, – рекомендовать Вам максимальную осторожность во всех Ваших контактах с русским Комитетом и, особенно, в принятии их требований, чтобы избежать обвинений итальянского правительства в возможных задержках»[582].

Итак, Муссолини открыл неограниченный кредит Советам, кредит в натуральной и денежной форме для полного покрытия расходов «Красина», всего его экипажа и пассажиров (136 человек при отправлении)[583], необходимых для спасения Нобиле и его товарищей. Советы получали этот кредит каждый раз, когда они того требовали в течение более трех с половиной месяцев плавания, за это время «Красин» два с половиной раза обошел берега Скандинавского полуострова.

Выход «Красина» из Ленинграда: первые политические советские спекуляции, раскрытые Кварони, неопределенные воспоминания Трояни, свидетельства Джудичи, Томазелли и Парижанина

После подписания соглашения «Красин» наконец вышел из Ленинграда 15 июня 1928 года в 14 часов. Руководство экспедицией было поручено Рудольфу Самойловичу, к которому придали политического комиссара Пауля Юрьевича Ораса, а командование кораблем было доверено капитану Карлу Павловичу Эгги. На палубе стоял большой трехмоторный самолет «Юнкерс» под названием «Красный медведь». Его командиром был Борис Григорьевич Чухновский[584].

Советы сразу попросили поставить дорогой уголь «Кардифф», как и было договорено, в норвежский порт Берген, а также в Кингсбей[585] в количестве 2000 тонн[586].

Экспедиция «Красина» с первого дня сопровождалась политическими интересами советской стороны, которые впоследствии получили широкое пропагандистское развитие.

Мы узнаем об этом из доклада Кварони:

«У меня сложилось впечатление, – пишет дипломат, – что здесь хотят как-то воспользоваться помощью Советского правительства для создания теплой атмосферы в отношениях между Италией и Советским Союзом, и, возможно, вновь выдвинуть идею насчет пакта о ненападении между двумя странами. Ничего конкретного мне не сказали, все ограничивалось такими общими фразами: „Мы надеемся, что итальянское правительство сможет достойно оценить это доказательство нашей солидарности“, или: „Остается надеяться, что из этого несчастья могут возникнуть тесные отношения между двумя странами“, и т. д., но для тех, кто знает обычаи этой страны, а именно: тот, кто занимает ответственное место, ни слова не скажет, предварительно не получив указаний сверху, – это симптомы директивы или, по крайней мере, надежды»[587].

Чухновский, Самойлович и Орас на ледоколе «Красин» (из книги Джудичи, 1929)

Судно прибыло в Берген 21 июня и покинуло его 24 июня 1928 года, загрузившись углем, оплаченным Италией[588].

Журналист Corriere della Sera Давиде Джудичи, севший 23 июня на «Красин» в Бергене, писал: «Денно и нощно портовые элеваторы выбрасывают в трюм и на палубу „Красина“ груды угля „Кардиф“, которым наши власти смогли обеспечить российскую экспедицию»[589].

Джудичи был единственным корреспондентом зарубежной прессы в ходе первой спасательной операции «Красина», поскольку советская экспедиция оплачивалась Италией, его удалось пристроить туда.

Самойлович с экипажем «Красина» (из книги Самойловича, 1930)

Репортер сообщает нам, как он попал на борт «Красина», в письме, которое он написал 15 июня своему редактору Маффио Маффии:

«Насколько Вам известно, – пишет Джудичи, – „Малыгин“ и „Персей“ – очень слабые суда, которые не могут выйти за пределы ледяной преграды. Итак, единственный ледокол, что может вселять надежду на успех, это „Красин“… Если Вас интересует „Красин“, я бы посоветовал Вам немедленно отправиться в Рим к итальянским властям и в советскую миссию в Москве при нашем посольстве. Всегда найдется место на борту судна в 10 тыс. тонн. Итальянские власти в этом деле могут сказать решающее слово, поскольку „все расходы, которые