Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

от 27 мая 1928 года главный инспектор советской гражданской авиации В. А. Занзар, состоявший в Комитете советской спасательной операции, критиковал действия итальянцев, утверждая, что дирижабль не годится для перелета через Арктику из-за своих размеров и характеристик, делающих его уязвимым в случае неблагоприятных атмосферных условий. Гораздо лучшие показатели ожидали от немецких дирижаблей капитана Хуго Эккенера. Занзар добавлял, что не стоило отправляться в полет без такого знатока Арктики, как Амундсен.

Критическое отношение советских экспертов по воздухоплаванию сопровождалось озабоченностью геополитического характера. (15 апреля 1926 года ЦИК СССР издал декрет о том, что все острова и земли в Северном Ледовитом океане, примыкающие к сухопутным границам страны, также являются ее частью. – Ред.). Советский Союз подозревал, что полярная экспедиция таит в себе скрытую цель заявить права на Землю Франца-Иосифа. Архипелаг был присоединен сталинским Советским Союзом в 1926 году, и теперь русские боялись, что итальянцы хотят отнять у них эти права, сославшись, например, на экспедицию 1900 года Луиджи Амедео ди Савойя, герцога Аббруццкого, создавшего базу в бухте Теплиц острова Рудольфа (Земля ФранцаИосифа) во время своей экспедиции к Северному полюсу[557].

Затем развернулась яростная антифашистская политическая пропаганда. Во время экспедиции дирижабля Нобиле Советский Союз активно вел антифашистскую агитацию в связи с судебным процессом, проходившим в Риме с 28 мая по 4 июня 1928 года. Это было разбирательство против итальянского коммунистического руководства, в результате которого, в частности, Антонио Грамши был приговорен более чем к 20 годам заключения, а Умберто Террачини – более чем к 22 годам. Итальянские коммунисты – экспатрианты были поражены в правах, среди них – Пальмиро Тольятти, живший во Франции, но поддерживавший отношения с Коммунистической партией Советского Союза в Москве, и Джованни Джерманетто, бежавший в Россию[558]. Газета «Правда» 15 мая 1928 года опубликовала статью «Жизнь товарища Грамши в опасности», в которой рассказывалось о самых жестоких и изощренных пытках, которым подвергались коммунисты в итальянских тюрьмах, и завершалась статья призывом «спасти жизнь Антонио Грамши и Энрико Тулли»[559].

Кварони сообщает из Москвы, что газета «Комсомольская Правда» от 27 мая 1928 года:

«…публикует статью под названием „Процесс тридцати семи“ о недавнем суде над коммунистами в Риме. Газета приводит часть обвинительного заключения, повторяет выдумки советской прессы об условиях, в которых содержались коммунисты, и о терроре, который будто бы царит в итальянских тюрьмах. Статья заканчивается возвышенными фразами в адрес коммунистов, закаленных в борьбе, которые завтра предстанут перед фашистским судом, воплощением произвола кровавого фашистского режима. В статье русские революционеры царского времени сравниваются с итальянскими коммунистами и говорится, что суд только усилит ненависть и презрение трудящихся масс к фашистскому режиму»[560].

В обстановке охлаждения отношений со стороны верхушки советской власти, 28 мая Самойлович создал в Ленинграде Комитет по спасению дирижабля «Италия». Он обратился к итальянскому консулу Энрико Спанò, которому Самойлович предложил использовать ледокол. Спанò передал это предложение властям в Риме[561].

Самойлович действовал, будто не замечая накала антиитальянского настроя Москвы. Итак, Кварони проинформировал министерство, что 28 мая состоялся коммунистический митинг, о котором писала «Правда», в знак протеста против итальянского фашистского террора. Митинг завершился следующим предложением:

«Мы, представители заводов и фабрик Красной Москвы, вместе с рабочими всего Советского Союза и миллионами трудящихся всех стран, передаем наш братский привет итальянским героям коммунизма. Пусть духовная связь и солидарность, связывающие нас с жертвами фашистского режима, послужат призывом к дальнейшей борьбе, пусть они будут залогом победы, которую царизм не смог предотвратить и которую не смогут предотвратить фашистские убийцы. Долой фашизм! Пусть будет проклят суд убийц!»[562]

29 мая советское общество Осоавиахим[563] в Москве создало свой собственный Комитет по оказанию помощи под председательством Уншлихта[564], заменивший ленинградский комитет, чтобы координировать советские операции. Информации о местонахождении дирижабля не было, и Комитет привел в состояние боевой готовности стоящие на российском побережье Баренцева моря суда и ледоколы малой и средней мощности и автономности «Малыгин», «Седов», «Таймыр» и «Персей»[565]. Эти суда, однако, были непригодны для выхода за пределы водного пространства между российским портом Архангельск, юго-восточным побережьем островов Шпицберген и Землей Франца-Иосифа. Они никогда не смогли бы дойти до столь отдаленных территорий, где находились потерпевшие катастрофу, в этих широтах лед был для них слишком толстым[566].

На итальянском фронте произошла смена руководства экспедиции. После исчезновения дирижабля 25 мая 1928 года командир корабля поддержки «Читта ди Милано» Джузеппе Романья Манойя самостоятельно принял на себя командование итальянскими спасательными службами. 31 мая он получил от Бенито Муссолини через заместителя министра морского флота Джузеппе Сирианни задание по координации итальянских спасательных операций и соответствующих руководящих принципов[567]. С этого момента спасательными операциями руководили Королевские военно-морские силы, Сирианни и Романья, взявшие на себя командование тем, что осталось от полярной экспедиции Умберто Нобиле.

Вмешательство Королевских военно-морских сил в руководство спасательными операциями было не только естественным (ведь там стоял корабль «Читта ди Милано»), но еще и необходимым из-за плохой организации проекта Нобиле. Это объяснил Сирианни в записке, посланной Романья 12 июня 1928 года.

«Морской Флот, – пишет Сирианни, – взял на себя координацию спасательных операций. Не буду распространяться об этом. Из телеграмм, о которых здесь не говорю, будет ясно, сколько времени нам понадобится, чтобы операции были эффективными и быстрыми. Разумеется, расстояние огромное, – и корабли, даже воздушные, не могут преодолевать его как бы нам того хотелось…

Бенито Муссолини в 1928 году. Глава правительства, министр иностранных дел, Министр ВМФ, Министр воздухоплавания (Из журнала Almanacco, 1928 г.)

Комитет Милана только послал телеграмму Нобиле; и сейчас, похоже, его волнует лишь финансовое благополучие экспедиции.

Географического общества не существует.

Теперь выжившие после катастрофы вверены нашей заботе и вокруг них не должно быть никаких домыслов. Просите у меня все, что Вам понадобится. Я полностью доверяю Вашим действиям, за которыми следят с большим интересом»[568].

3 июня российский радиолюбитель Николай Шмидт перехватил сигналы от потерпевших крушение «Италии», но ошибочно полагал, что они находятся недалеко от Земли Франца-Иосифа[569]. Это ввело в заблуждение Советский комитет, который подготовил новый план проникновения на эти территории и для лучшего патрулирования использовал даже самолеты. Учитывая предполагаемое место падения дирижабля, Советский Союз начал поиски в ограниченном районе, которого могли достичь суда «Малыгин» и «Седов», выйдя из порта Архангельска на Белом море[570].

Адмирал