Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

Джузеппе Сирианни в 1928 г. Заместитель министра Королевского Морского Флота (из книги Альберини – Просперини «Биографический словарь состава ВМФ», Nadir Media, 2016)

9 июня 1928 года корабль «Читта ди Милано» перехватил истинные координаты местоположения потерпевших крушение. Командир итальянского корабля Джузеппе Романья Манойя незамедлительно обратился к Карло Сенни, итальянскому послу в Осло с просьбой отправить ледокол и самолеты с самой большой автономностью[571].

Таким образом, действия Италии обеспечили начало поисков, развернувшихся в нескольких странах, что в конечном итоге привело к спасению пострадавших.

Из первых радиотелеграфных контактов с потерпевшими стало ясно, что они разделились на три группы: группа «красной палатки», которую тогда назвали «Группа Нобилe», а после спасения генерала стали называть «Группа Вильери», «Группа Алессандрини» и «Группа Мариано», сначала названная «Группа Мальмгрена».

Здесь интересно узнать больше о советском вмешательстве и, в частности, о том, что произошло сразу после спасения «группы Вильери» ледоколом «Красин» 12 июля 1928 года. В тот момент складывалось впечатление, что итальянцы без всяких причин решили отказаться от поиска корпуса дирижабля «Италия» и «группы Алессандрини», то есть шести оставшихся на борту членов экспедиции.

Капитан Джузеппе Романья Манойя в центре с группой офицеров корабля «Читта ди Милано» (из журнала L'Illustrazione italiana, 25 марта 1928 г.)

Восстановим факты из источников радиосвязи.

Просьба Романья, отправленная к Сенни 9 июня, подтолкнула римские власти к действию.

10 июня Сирианни встретился с советским военным атташе в Риме Григорием Силиным. Встречу помог организовать советский посол в Риме Дмитрий Иванович Курский, чтобы согласовать методы ввода Советского Союза в операцию по спасению дирижабля, Москва была об этом проинформирована[572].

В этот же день глава Кабинета МИДа Франческо Джорджо Мамели, которому сообщили о состоявшейся встрече между Сирианни и Силиным, передал посольству Италии в Москве точные координаты потерпевшего крушение дирижабля и запрос на отправку советского ледокола[573].

В Ленинграде и Москве поняли, что реальное положение потерпевших требует гораздо более крупных и мощных судов по сравнению с теми, которые стояли в Архангельске и у которых было недостаточно сил пробиться сквозь льды на указанной широте.

На этом закончился неформальный этап, русские хотели переговоров. Они требовали официального запроса со стороны правительства Италии и навязывали свои условия.

Переговоры: заместитель посла Италии в России Пьетро Кварони и Иосиф Уншлихт

И вот в ночь с 10 на 11 июня Кварони сообщил в Рим, что согласно вновь полученной информации, Советы изменили стратегию оказания помощи, решив использовать большой ледокол «Ленин», стоявший в порту Ленинграда на Балтийском море. Кварони добавлял, что русские жалуются на недостаточное уважение с итальянской стороны и на этот раз ожидают формальный запрос:

«Здесь высказывается мнение, – пишет Кварони, – чтобы добраться до места, где находится Нобиле, требуется ледокол огромной мощности. У них есть такое судно, „Ленин“, – единственный в мире, как мне сообщили, и он находится в собственности Советов. В настоящее время ледокол стоит в Ленинграде, но легко может дойти до восточного берега Северо-Восточной земли, в область вечных льдов. У меня сложилось впечатление, что прежде чем предложить такую помощь, здесь ждут официальных новостей о поисках Нобиле и вероятно, запрос от лица Королевского правительства. В ожидании этого заседание Комитета, назначенное на сегодня, перенесено… Следовательно, в случае, если Королевское правительство посчитает полезным воспользоваться помощью Советского Союза, было бы уместно написать подробный запрос в чрезвычайно вежливой форме, чтобы рассеять плохое впечатление, о котором сказано выше»[574]. (Процитирован оригинал документа, очевидно, что итальянский дипломат допускает ошибку и речь идет о ледоколе «Красин», который он называет «Ленин». – Ред.).

Карта спасательных операций на островах Шпицберген после перехвата координат кораблем «Читта ди Милано». На карте написано: вверху справа: здесь была «красная палатка». Внизу слева: здесь базировался корабль «Читта ди Милано» (из газеты Domenica del Corriere от 15 января 1961 г.)

11 июня Кварони передал запрос от Мамели в Народный комиссариат иностранных дел в Москве (тогда возглавляемый Георгием Чичериным), который срочно созвал Комитет по спасению с целью принятия соответствующих решений[575].

Спустя некоторое время, в ночь с 12 июня, Кварони сообщил в Рим о планах советского Комитета по спасению. Предусматривался короткий переход ледокола «Малыгин», который уже вышел из порта Архангельска, а «Красину» отдан приказ приготовиться к очень долгому путешествию[576].

Миссия «Красина» требовала огромных затрат не только из-за размеров, многочисленного экипажа и расходов на содержание корабля, но и потому, что ему предстояло проделать длиннейший путь и затем провести ремонт. «Красин» должен был пройти вдоль скандинавского берега, дойти до Шпицбергена и оттуда отправиться на северо-восток, к мысу Ли-Смит, где находилась уже известная «красная палатка», а затем вернуться назад тем же маршрутом до точки отправления – Ленинград.

Здесь речь шла о серьезном экономическом предприятии, которое Советский Союз не мог себе позволить, так как в стране велась борьба против затяжного тяжелого экономического и гуманитарного кризиса[577].

Дипломатический корпус итальянского посольства в Москве в 1927 году. На первом плане посол Витторио Черрути, за ним наверху в центре заместитель Пьетро Кварони (из архивов Пьетро Кварони, 1954 г.)

О возможном возмещении затрат за спасательные операции еще 29 мая 1928 года Кварони говорил Максиму Литвинову, правой руке комиссара НКИД Георгия Чичерина[578], Москва на это ничего не ответила.

«Красин». Фото 1928 г. на восточной широте 80,47 и долготе 23,7 (из книги Джудичи, 1929)

Русское бескорыстие ограничилось проходом кораблей из Архангельска в Белое море. (Значительные по затратам и расстояниям экспедиции совершили ледокольные пароходы «Малыгин» – в районе Шпицбергена, намереваясь обойти его с востока, «Седов» – в районе Земли Франца-Иосифа, судно «Персей» в Баренцевом море. – Ред.) Экспедиция же «Красина» состоялась под давлением навязанных Москвой финансовых условий, которые Рим вынужден был принять.

Самолет «Красина», трехмоторный «Юнкерс», переименованный в «Красный медведь», пилотируемый Борисом Чухновским (из книги Самойловича, 1930)

Следующим вечером 12 июня 1928 года Кварони сообщил в Рим требования Уншлихта, по которым «Красин» отправится в путь: валюта, средства связи, продовольствие.

«Уншлихт, председатель Комитета, – пишет Кварони, – подтвердил мне решение, о чем в моей телеграмме 264 Комитет хотел бы получить информацию по следующим пунктам:

a) может ли „Читта ди Милано“ передать „Красину“ в Кингсбее дополнительные средства: собак, упряжь, санки, альпинистов;