Рубеж отхода - Марко Клоос

«Ну, кто бы это ни был, вам лучше побыстрее закончить там», — отвечаю я.

«Грейсон, если это чушь, мне незачем торопиться. А если это конец этого места, то какая разница, закончу я справлять нужду или нет, верно?»

«Увидимся на встрече по оружию», — говорю я и с улыбкой выхожу из комнаты.

Бойцы HD так же собраны, как и космодесантная пехота. Каждый боец ​​взвода приводится в полную боевую готовность и стандартное боевое снаряжение менее чем через пять минут после первого сигнала тревоги на боевых постах. У нас нет выделенных постов, поэтому мы выстраиваемся перед зданием и рысью бежим к оперативному центру, нагруженные оружием и боеприпасами.

«Взвод HD, комната для инструктажа Чарли», — приветствует нас у главного входа один из старших сержантов СИ. Он в полевой форме, без доспехов, из чего я делаю вывод, что в данный момент к лагерю Фростбайт не направляется ни семенной корабль Лэнки, ни российский флот вторжения. Мы входим в здание и садимся в комнате для инструктажа Чарли, как и было приказано. Дежурные в оперативном центре бойцы СИ передвигаются без особой спешки.

«Это просто подло, блядь», — бормочет один из сержантов HD, когда мы занимаем свои места, втискивая свои закованные в броню тела в кресла, вдвое тесные для солдат в боевой экипировке. «С этим дерьмом можно было бы подождать до завтрака».

Никто не возражает. Существует негласный протокол системы оповещения, и считается грубым поднимать целый взвод или роту по тревоге без крайней необходимости, когда подразделение находится в процессе технического обслуживания или приёма пищи.

«Тен- хат !»

Лейтенант взвода HD вскакивает на ноги, когда в комнату входят майор SI и сержант его роты. Мы все следуем его примеру.

«Как и вы», — говорит майор.

Сорок солдат в доспехах снова опускаются в свои слишком тесные кресла.

«Извините за тревогу перед утренним приёмом пищи», — продолжает майор. «Это звонил старик наверху. Полагаю, он не следит за местным временем».

«Это не единственное, за чем он не следит», — бормочет кто-то позади меня.

«Я понимаю, что всё пройдёт без репетиции», — говорит майор. Он подходит к кафедре для брифингов в передней части помещения и берёт пульт управления голографическим экраном на стене позади себя. «Слухи об этом появились всего час назад. Эта операция называется «Зимний припас».

Он включает голоэкран, и на нём мгновенно появляется трёхмерное изображение Нью-Лонгйира. Несколько точек на карте отмечены значками зон высадки.

«Это должно произойти быстро, поскольку мы имеем дело преимущественно с безоружными гражданскими лицами. Мы собираемся взять под контроль гражданские склады в соответствии с чрезвычайными правилами».

Маркеры зон высадки на карте поочередно мигают, когда на них указывают основные направления.

«Цель A — главный продовольственный склад. Цель B — водохранилище. Цель C — центр управления гидропонными теплицами, а цель D — хранилище топлива на гражданском аэродроме. Мы отправляем ваш взвод, по одному отделению на объект».

Солдаты взвода молча переваривают эту информацию. Я смотрю на сержанта Фэллон через всю комнату: её лицо бесстрастно и непроницаемо. Наконец, лейтенант взвода поднимает руку.

«Сэр, вы собираетесь отправить четыре отряда в город с населением более десяти тысяч человек, чтобы забрать их самые важные ресурсы?»

«Ты будешь в боевой броне, а сверху тебя будут поддерживать все четыре Стрекозы. Самое опасное, что у них там есть, — это пистолеты и, возможно, парализующие дубинки».

«Почему рота SI не идёт?» — спрашивает сержант Фэллон. «Сэр», — добавляет она с ноткой едкости в голосе.

Генерал считает, что взвод HD лучше подходит для этой задачи. Вы, ребята, обучены и подготовлены именно для такого рода задач, и у вас гораздо больше опыта взаимодействия с воюющими гражданскими, чем у нас.

Меня мучают неприятные воспоминания о высадке в Детройте почти пять лет назад: наш отряд засел у стены здания, и на нас, словно стихийное бедствие, надвигается волна разгневанных мирных жителей. Потом хриплый треск винтовок, наши стрелы прорезают тела, скашивая целые ряды людей в кровавой жатве. Я не верю в души, но если они у меня есть, то значительная их часть погибла той ночью в Детройте.

Мы проводим быструю вертикальную атаку с помощью десантных кораблей. По одному «Стрекозу» на отряд, чтобы мы могли высадить вас всех в ту же секунду. Защищайте объекты, устанавливайте периметр и вызывайте кавалерию после захвата целей. Если гражданские начнут капризничать, используйте нелетальные средства устрашения. Как только вы дадите отбой, «Стрекозы» отправятся в RTB и заберут по одному взводу спецназа для усиления целей. Должно быть, всё легко и просто.

«Говорю это как человек, которого там не будет», — бормочет себе под нос сержант СИ рядом со мной, и я киваю в знак согласия.

———

Я хочу поговорить с сержантом Фэллон, прежде чем мы сядем на корабли и отправимся на нашу небольшую прогулку, но по пути к лётной зоне она идёт вместе с остальными унтер-офицерами взвода. В своей броне флотского образца и с флотским оружием я и так чувствую себя чужаком среди солдат HD, а то, что я иду к лётному полю в одиночку, только усиливает это ощущение. Как раз перед тем, как мы добираемся до лётной зоны, бродячий совет HD прекращается, и я замечаю, что некоторые унтер-офицеры бросают на меня косые взгляды.

Мы без особого энтузиазма подходим к трапу ожидающих нас «Дрэгонфлай». Десантный отсек рассчитан на целый взвод, и у нашего маленького отделения много места для ног. Я сижу у хвостового трапа, чтобы быстрее покидать самолёт, но сержант Фэллон и двое её младших командиров сидят у передней переборки, прямо у откидного кресла командира экипажа и прохода в кабину.

Когда наша «Стрекоза» взлетает в холодное утреннее небо, у меня возникает очень странное предчувствие по поводу предстоящего падения.

Наш звено из четырёх кораблей уходит от поселения, чтобы набрать высоту, скрывшись из виду и слышимости. Поднявшись достаточно высоко, чтобы нас не было слышно с земли, мы разворачиваемся и направляемся прямо к нашим целям.

«Приготовиться к боевому снижению», — говорит пилот по корабельной системе внутренней связи.

Когда мы оказываемся прямо над городом, на высоте двадцати тысяч футов над палубой, наш десантный корабль резко вираживает, глушит двигатели и падает с неба. Пилоты либо адреналиновые наркоманы, либо им нечасто удаётся совершать боевые снижения. Мы все кряхтим в креслах, пока десантный катер у штурвала держит поворот с перегрузкой в ​​три g, кажется, целую вечность. Затем двигатели снова набирают обороты,