Рубеж отхода - Марко Клоос

Когда я спустился вниз, констебля Геста и его квадроцикла уже не было, поэтому я вернулся тем же путём. Примерно в четверти мили от административного центра мул вырулил из-за угла прямо передо мной, гораздо быстрее, чем предписано правилами безопасности для движения по городу. Я подбежал к ним, и мул остановился передо мной, подвеска втянула воздух.

«Залезайте», — говорит сержант роты через открытый люк.

«Что-то не так?» — спрашиваю я, забираясь в мула и занимая свое место.

«Просто кучка гражданских устроила истерику», — отвечает за него майор. «Мы к этому привыкли. Здесь, внизу, народу много».

Мы возвращаемся на базу, но вместо того, чтобы повернуть тем же путём, что и приехали, наш водитель едет прямо на окраину города, а затем объезжает его по пересеченной местности. Нам приходится пристегиваться, поскольку мул подпрыгивает и трясётся на каменистой, неровной земле, словно корабль в штормовом море. Наконец, он выезжает на укатанную дорогу далеко за городом, и поездка снова становится плавной.

Я знаю, что лучше не выпытывать у начальства дополнительную информацию. Вместо этого я вопросительно смотрю на сержанта Фэллон. Она коротко и незаметно улыбается и очень быстро складывает руки в букву «Т» – сигнал «время».

———

«В любом случае, ехать туда на бронемашине было идиотской идеей», — говорит подполковник Кемп. Он командир батальона HD сержанта Фэллона, и сейчас его настроение, похоже, колеблется между весельем и раздражением.

«Не мой приказ», — говорит майор Ванденберг. «Можете обсудить это с командиром вашей оперативной группы наверху. Я мог бы ему сказать, что местные жители не очень-то одобряют, когда военные грабят гражданское имущество даже в лучшие дни. Въехать на танке и в бронежилете — это да…»

Мы вернулись в оперативный центр на базе. Я до сих пор точно не знаю, что произошло на встрече с гражданским администратором, но, судя по комментариям начальства, у меня сложилось довольно хорошее представление.

«Ну», — говорит подполковник Кемп. — «Я точно не буду принимать такое решение. Дай-ка я поговорю со стариком и посмотрю, какую мудрость флаг-офицера он сможет нам подарить». Он добавляет в свою речь едва заметную долю сарказма. Я решаю, что настроение среди всех чинов — и рядовых, и унтер-офицеров, и офицеров — необычайно странное. В обычных обстоятельствах открытая критика штабным офицером флаг-офицера была бы равносильна нарушению субординации, особенно перед младшим составом.

Сержант Фэллон, прислонившийся к стене у окна, бросает на меня быстрый взгляд и кивает в сторону двери. Я киваю в знак согласия и иду к люку, оставляя офицеров и старших унтер-офицеров проводить между собой небольшое командное совещание.

Я выхожу из комнаты и направляюсь по коридору к столовой. Через несколько мгновений меня сзади окликает сержант Фэллон.

«Подожди, Эндрю», — говорит она. Я останавливаюсь, чтобы дать ей время догнать меня.

«Давайте найдем где-нибудь тихий уголок, хорошо?» — предлагает сержант Фэллон.

Мы берём кофе у стойки столовой и садимся за столик у окна. Местная столовая гораздо лучше любой другой во флоте – своего рода компенсация за пребывание на ледяной пустыне, где половину года на планете даже выйти нельзя без подогреваемой брони.

«Вот в чём дело, — говорит сержант Фэллон. — Флот приказал нам взять под контроль все гражданские ресурсы на этой скале. Хранилища продовольствия, запасы воды, всё».

«Похоже, наш генерал не хочет идти просить у гражданских еду и воду, когда у нас закончится то, что мы привезли».

«Их начальник приказал нашему начальству идти и брать верёвку. И его точные слова. Он также предложил им передать это сообщение генералу. Сказал, что расставит своих полицейских у всех складов и арестует любого, кто ступит на них без разрешения».

«С гражданскими копами? Он сумасшедший. Его ребята никак не смогут нас удержать. У них есть чёртовы пистолеты . С тем же успехом можно бросать камни в кого-нибудь в боевой обстановке, сколько вреда ты нанесёшь».

«Не в этом дело, Эндрю. Думаешь, мы можем просто так зайти и начать стрелять в гражданских? Местных в двадцать раз больше, чем нас. Мы их уже достаточно разозлили, мы влипли в лужу. Сомневаюсь, что у этого резервиста с одной звёздочкой, который возомнил себя правителем, хватит смелости приказать нам стрелять в гражданских».

«А что, если он это сделает?» — спрашиваю я.

Сержант Фэллон отпивает глоток кофе и смотрит в окно, где планетарный закат окрашивает снежную горную цепь на горизонте в приглушенные оттенки охры и пурпура.

«С меня хватит стрелять в мирных жителей», — тихо говорит она. «Если нас развёрнут и прикажут открыть огонь по этим едва вооружённым копам, я прикажу своим солдатам отступить, и наплевать на приказы. Сомневаюсь, что гауптвахта здесь, на базе, достаточно большая, чтобы вместить целую роту солдат. Если, конечно, мы уйдём тихо», — добавляет она.

Она смотрит на меня выжидающе, словно хочет, чтобы я поспорил с ней. Мне не приходится долго думать.

«Чёрт, — говорю я. — Помнишь Детройт? Если мне сейчас и снятся кошмары, то не про китайско-российских или этих чёртовых ланкийцев. А про эту херню».

Я размышляю над завитками сливок в моем кофе.

«Я перестал стрелять в гражданских, как только меня эвакуировали из этой дыры. Не хочу начинать всё сначала».

Сержант Фэллон удовлетворенно кивает и снова оглядывает пейзаж нашего временного родного мира.

Не знаю, как вы, а я больше не буду разгребать дерьмо для этих людей. Если появятся ланкийцы, я с радостью расстреляю по ним все патроны из нашей цепочки поставок. Но если этот идиот-генерал скажет мне без риска направлять винтовку на мирных жителей, я спрячу свои чины в рукава и скажу им засунуть мои пенсионные деньги себе в задницы. Вместе с этой чёртовой медалью Почёта.

ГЛАВА 17

ДЕНЬ ВЗЯТИЯ БАСТИЛИИ

Следующие несколько дней мы проводим, обустраивая новое жильё, разгружая груз с орбитальных шаттлов и слишком много обедая в шикарной столовой. Спустя неделю после нашего необдуманного визита в город, я позволяю себе надеяться, что командир оперативной группы не совсем рехнулся.

На восьмой день нашего пребывания этот маленький лучик надежды рухнул, что меня не очень удивило.

Тот, кто всем этим заправляет, либо склонен к драматизму, либо имеет садистские наклонности. Мы едва успели встать с коек, как в нашем здании завыла сигнализация боевого поста. Я чищу зубы, когда свет переключается на зловещий красноватый боевой свет. Вокруг меня сержанты взвода штаба HD сбрасывают утреннюю форму и выбегают из комнаты.

«Лучше бы это было вторжение Лэнки», — говорит сержант Фэллон из-за двери