Рубеж отхода - Марко Клоос

и вижу, что два бронетранспортёра из Frostbite возобновили свой медленный и осторожный путь к Нью-Лонгйиру. Я подключаюсь к наземной связи, но они перешли на свою собственную зашифрованную частную сеть, следуя нашему сценарию.

«Изгой-один, они молчат. Направь на них радар управления огнём. Посмотрим, поймут ли они сигнал».

«Изгой-один» активирует радарный купол и короткими импульсами сфокусированного миллиметрового радара поражает двух мулов, приближающихся по дороге. Если их детекторы угроз работают, тактические консоли командиров машин прямо сейчас светятся, как игровые автоматы патинко. Я проверяю видеосигнал с переднего сенсорного массива «Стрекозы», чтобы увидеть цель десантного корабля.

Два мула останавливаются у обочины дороги на полпути между лагерем «Фростбайт» и Нью-Лонгйиром. Затем один из них активирует дистанционно управляемую орудийную установку. Автопушка на муле поворачивается в сторону камеры наведения десантного корабля. Я вижу вспышки выстрелов, прежде чем слышу грохот пушек с другого конца города. Изображение на прицеле искажается, когда пилот пытается уклониться.

«Я бы сказал, что они уловили сигнал громко и ясно», — передает пилот.

«Оружие без оружия», — отвечаю я. «Постараемся лишить подвижности. Не хотим проливать кровь, если только не придётся».

«Понял».

Изображение с камеры наведения мигает, а в нижней части дисплея появляется надпись «РУЧНОЙ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ». Затем прицельная сетка поворачивается, охватывая землю прямо перед агрессивным мулом.

Носовая турель десантного корабля выдаёт короткую, скрежещущую очередь. Секунду спустя изображение с камеры наведения затмевается, когда высокоскоростные снаряды носовой пушки взбивают замёрзшую грязь и гравий перед мулом. С расстояния в полмили пушка звучит как далёкий гром далёкой летней грозы. Я наблюдаю за камерой с башни десантного корабля, когда два мула останавливаются. Ведущий мул поворачивает орудийную установку, пока стрелок ищет цель. По аудиосвязи я слышу, как датчики угроз в кабине нашего десантного корабля издают резкий сигнал тревоги.

« Вот же мудак», — говорит пилот почти непринуждённо. Подбородная турель снова грохотала. На этот раз гранаты попали ещё ближе к мулу. Пилот перевёл прицел с передней части машины на угол. Один снаряд под острым углом ударил в носовую броню и отскочил, высекая сноп искр и осколков ламинированной брони. Другой попал точно в переднее левое колесо мула, разнеся его на мелкие кусочки. Мул завалился набок, когда совместная сила гранаты и взорвавшейся шины сотрясла машину.

«Переведите пушку назад и выключите радар наведения, иначе я всажу следующую очередь прямо в центральную линию», — командует пилот экипажу мула по аварийному каналу связи. «Мне не хочется играть здесь в догонялки».

Писк приёмника угроз прекращается, когда стрелок в муле отключает активные средства наведения автопушки. Затем орудийная установка поворачивается назад, пока орудие не направлено в сторону от десантного корабля. Другой мул выпустил струю полихромного дыма, а радар «Стрекозы» показывает, что он отступает быстрым шагом.

«Другой выезжает. Отпустите его. Этот индюк делает хитрый ход, простреливает и другим шинам», — говорю я команде «Стрекозы».

«Не волнуйтесь, — говорит пилот. — Если они ещё раз попытаются воспользоваться этим оружием, я сразу же с них сниму».

Ну, по крайней мере, они сделали первый выстрел , я думаю.

Главный ситуационный дисплей на голотабло рядом со мной издаёт звуковой сигнал, сообщая о новых данных. Я переключаю внимание как раз вовремя, чтобы увидеть, как сверху, почти в восьмистах километрах от аэродрома, в сенсорную сферу врываются четыре красных перевёрнутых V-образных символа. Они стремительно снижаются в атмосфере, десантные корабли или штурмовики, выполняя тактический план. Их курс пролегает прочь от Нью-Лонгйира, но эта информация меня не утешает. Я знаю тактическое руководство для подобных ситуаций и точно знаю, что вижу.

«Предупреждение о налёте, предупреждение о налёте», — объявляю я по тактическому каналу. «Два звена по два самолёта входят в атмосферу с орбиты. Они собираются атаковать водоросли за пределами зоны действия сенсоров и максимально приблизиться к палубе. Вероятные векторы подхода — два двадцать — два сорок градусов. Повторяю, предупреждение о налёте, воздушная угроза — красный».

«Стрекозы» прекращают тренировочные полёты и продолжают патрулирование в воздухе. Вооружённые для лёгких действий «воздух-земля», они не слишком полезны для отражения воздушного нападения, особенно если в ударном составе есть «Шрайки». Но я хочу, чтобы наши ценные «Стрекозы» были в воздухе и двигались, а не были лёгкими мишенями на посадочных площадках.

Всем шаттлам, держитесь подальше от сорняков и следите за своим EMCON. Snowbird One-Four, ускорьте заход на посадку и снижайтесь до четырёх тысяч как можно скорее. Вам нужно как можно скорее покинуть это воздушное пространство.

«Сноуберд Один-Четыре» — один из колониальных джамперов, медлительных и безоружных грузовых самолётов. Половина наших HD-штурмовиков всё ещё в пути или ждёт высадки со своих станций терраформирования. Если хоть у одного из качков флота чешется палец на курок, у нас всё готово для быстрой и кровавой бани.

«Я растягиваю силы по всем направлениям, но отправляю к вам большую часть роты, — говорит сержант Фэллон. — Они ударят по вам первыми — будьте уверены».

«Знаю. Я бы сделал то же самое. Им не нужно возвращать десантные корабли, если они могут разместить один-два отряда на заправочной станции».

«Так что не высовывайтесь. И не позволяйте им захватить этот аэродром, иначе нашему маленькому мятежу придёт конец».

«Я сделаю все возможное, сержант».

«Если тебя взорвут, хочу, чтобы ты знал, что, по-моему, ты довольно способный хряк для флотской блевотины. Должно быть, это влияние превосходного ТА, которое ты получил, прежде чем зазнался и сбежал в космос».

Я улыбаюсь, глядя на голографический дисплей передо мной. «Жаль, что нам не удалось поболтать и выпить побольше, не подвергаясь обстрелам».

«Уничтожь флот и избавься от этого полка СИ ради меня, и я выпью за тебя весь гребаный кофе, который ты сможешь выпить, Эндрю».

«Проще простого», — смеюсь я. «Но было бы проще, если бы у нас было собственное ядерное оружие, которое можно было бы направить в небо».

На моём голоплане на дисплее мелькнула красная вспышка на азимуте 230 градусов. Где-то там один из наземных сенсорных массивов зафиксировал короткий сигнал от десантного корабля или «Шрайка», выскочившего из горных долин на мгновение дольше, чем нужно.

«Входящий, вектор два-три-ноль, расстояние один-пять-ноль».

Если в этот рейд входят «Шрайки», мы в полном меньшинстве. С учётом того, что наше самое тяжёлое зенитное вооружение — это переносные зенитные ракетные комплексы (ПЗРК) из арсеналов десантных кораблей, мы мало что можем сделать, если пара штурмовиков вознамерится превратить нашу инфраструктуру в руины. Наша лучшая защита — это то, что мы находимся среди десяти тысяч мирных жителей.

На передней панели голостола