Боец - С. Массери

в зеркале, прежде чем снова повернуться ко мне. – Мне нравится.

– Тебе нравится, – повторяю я, но в моих словах звучит сомнение.

– Я буду с гордостью носить любую метку, подаренную тобой, – подмигивает он и подходит ближе. – А теперь иди и порадуй своих родителей ужином. Не каждый день люди настолько волнуются за своих детей, что целый час ездят по городу, отслеживая их телефоны, просто чтобы убедиться, что с ними все в порядке, – говорит он, запечатлевая поцелуй на моем виске, и я фыркаю.

Когда он так это преподносит…

– Что, если я облажаюсь?

– Как?

Я пожимаю плечами.

– Ну, например, скажу им то, чего не должна говорить?

Вульф несколько секунд смотрит на меня в упор, а затем указывает на дверь:

– Скоро мы это узнаем.

К моему горлу подступает комок, и кажется, я не могу его проглотить. Прежде чем выйти за дверь, я провожу пальцем по темной помаде на своих губах, а затем промокаю ее кусочком салфетки. Выйдя в коридор, я решаю, что мне не стоит полагаться на советы Вульфа касательно моих родителей. Он не только не знает их, но и меня он тоже по-настоящему не знает. Во всяком случае, не ту версию, которой я становлюсь рядом с родителями.

Я нахожу их в гостиной. Они никогда не были нетерпеливыми, и даже сейчас они сидят вместе на диване, тихо о чем-то беседуя. Бокалы с вином, стоящие на кофейном столике, уже почти пустые, и скоро мама с папой покинут этот дом.

Достав свой телефон, я смотрю на время. Без пяти минут шесть.

– Привет, – подаю голос я, собравшись с духом.

Мама с папой встают и улыбаются, когда видят меня, а мне кажется, они стали старше, чем были, когда я уезжала из дома. У мамы вокруг глаз появились мелкие морщинки, которых, возможно, я раньше просто не замечала. Или родителей перестало щадить время. Или дело во мне. Может быть, сейчас я вижу в них посторонних для меня людей?

Обойдя стол, я обнимаю их обоих, на мгновение закрывая глаза.

– Вы пришли рано, – говорю я, стараясь, чтобы мой тон не звучал обвиняюще.

Обвинения через пять секунд после того, как я вошла в комнату, – это слишком. Но почему они приехали так рано?

– Мы были рядом и решили приехать пораньше, – говорит мама. – И нам не составило труда тебя подождать.

Здорово.

– Готова идти? – Папа поднимает свое пальто и перекидывает его через руку. – Мы забронировали столик у Антонио.

– Я поведу, – говорит вошедший в комнату Джейс, на кончиках пальцев которого болтаются ключи от машины.

Я таращусь на него разинув рот. Его волосы зачесаны назад, демонстрируя некоторое подобие его заботы о себе. На его ногах темные джинсы, а под кожаной курткой белая рубашка с воротником-стойкой. Джейс даже побрился, хотя я знаю, что его щетина скоро вернется. Этот парень выглядит просто супер. Даже слишком. И это неприемлемо! Ни за что на свете он не пойдет на ужин с моими родителями. Достаточно уже того, что он сказал им, что мы влюблены друг в друга и живем вместе.

Мой желудок сжимается, и, прищурившись, я смотрю на него, пытаясь послать его к черту, не произнося этого вслух.

– Мы с нетерпением ждем возможности познакомиться с Джейсом поближе, – говорит мне на ухо мама.

Может ли она почувствовать мою панику?

– О! – Заметив мое удивление, она хихикает. – Не волнуйся, мы не будем его допрашивать.

– Может, ты и не будешь, но папа журналист не только по профессии, но и по состоянию души.

Любопытство – его вторая натура.

На самом деле это может быть забавно. Я хочу посмотреть, как долго мой отец сможет изводить Джейса своими вопросами, прежде чем «мой парень» сорвется.

– Но если подумать… – хихикаю я.

– Коварная девчонка, – улыбается мне в ответ мама.

Джейс проносится мимо нас, даже не удостоив меня взглядом. Папа следует за ним, а мы с мамой замыкаем шествие.

– Как дела на работе? – спрашиваю я и беру ее под руку.

– О, все в порядке. Приближается время сдачи налогов, и мы очень много работаем. Ты же знаешь, как это бывает.

Мы следуем за мужчинами в гараж, где Джейс останавливается у автомобиля нежно-голубого цвета с откидным верхом.

– Как тебе мой выбор, Кен? Не хочешь прокатиться на ней?

– Еще бы… – усмехаюсь я, а папа бросает взгляд на маму.

– Ну…

– Вы с Рэйчел можете взять эту машину, а мы с Корой поедем за вами. – Джейс засовывает руки в карманы своей кожаной куртки и кажется более расслабленным, чем когда-либо раньше, и гораздо больше, чем следовало бы, учитывая обстоятельства.

Но затем мой отец забирает ключ из рук Джейса и мама целует меня в висок.

– Он всегда хотел машину с откидным верхом, – признается она мне на ухо шепотом. – Твой парень пытается втереться в доверие к твоему отцу.

Как только мои родители садятся в машину и выезжают из гаража, Джейс поворачивается ко мне. Непринужденное выражение исчезает с его лица, а я борюсь с желанием ударить его. Как может один человек быть таким невыносимым?

– Что ты делаешь?

– Это называется «очаровать родителей», принцесса.

Ухмыляясь, он протягивает мне шлем, и понимая, на чем он хочет ехать, я сглатываю. Он это серьезно?

– Я не сяду на твой мотоцикл. – Я опускаю шлем и свирепо смотрю на Джейса.

В этом гараже миллион других машин, и мы можем взять любую из них, но явно не его чертов мотоцикл.

– Что ж, как хочешь. – Джейс пожимает плечами. – Тогда я пойду на ужин без тебя. Уверен, в запасе у твоих родителей есть много постыдных и увлекательных историй, которыми они жаждут поделиться с будущим женихом своей дочери.

Я ахаю и прежде, чем успеваю подумать о том, что делаю, даю Джейсу пощечину. Он хватает меня за запястье сразу, как только моя рука касается его щеки, и притягивает к себе. Споткнувшись, я врезаюсь в его тело. Джейс заламывает мою руку мне за спину и притягивает меня к себе. Он поднимает свою свободную руку, и на миг я зажмуриваюсь, но все, что он делает, – это заправляет прядь моих волос мне за ухо.

Его глаза горят, и я почти скучаю по их холоду.

Затем он наклоняется ко мне ближе и снова открывает свой большой и грязный рот:

– Надень этот чертов шлем и садись на мотоцикл.

Мне хочется ударить его еще раз.

Ублюдок.

Я вырываюсь из его хватки и подбираю шлем, валяющийся у меня под ногами.

– Ты испытываешь хоть каплю