Требуется рабовладелец (СИ) - Меркулова Ирина

- Джен. Дженифер Велтари, начинающий маг-артефактник.

Фил выразительно изогнул белесую бровь и многозначительно посмотрел на браслет на руке Джен.

- Да, да, рабыня твоего соратника, - неохотно признала она.

- Ага, это ты та самая красавица, что решила удрать от работы? – обрадовался парень, принимая из рук домовихи тарелку с жареной картошкой и ветчиной. – А Квентин, между прочим, с ног сбился, тебя разыскивая.

- Нашел, - горестно подтвердила Джен.

- Да ладно тебе, не кисни. Здесь у нас, конечно, глушь изрядная, но свои развлечения тоже имеются. Станет скучно – обращайся, - Фил заговорщицки подмигнул и набросился на еду. – Ух, до чего же проголодался!

- Что у тебя за ночная охота такая, если ты каждый раз с нее голодным возвращаешься? - пробурчала Лизабетта.

- Охота разная бывает, - назидательно сказал Филипп. – Но всегда отнимает много сил.

- Будешь еще чай, деточка? – Лизабетта обернулась к Джен. – Ты наливай, не стесняйся.

- Нет, спасибо, я наелась. Никогда еще так вкусно не завтракала. Вы мне лучше скажите, что делать?

- Как что? – всплеснула пухлыми руками Лизабетта. – Иди, отдыхай, конечно. А я тут сама со всем управлюсь.

- Но….

- Никаких но, - домовиха настойчиво выпроводила Джен с кухни. – Погуляй, осмотрись, пообвыкни. А я тут сама, сама…

Глава 2. О вдохновении

Что для очей простых

Несбыточно, то вдохновенным оком

Поймем легко в экстазе мы глубоком.

В. Шекспир

Джен вышла на улицу. Полуденное солнце припекало, словно позабыло, что на дворе уже середина осени. Голубые пушистые ели и островерхие туи, вчера показавшиеся мрачными стражами злодейского жилища, сейчас смотрелись вполне миролюбиво и жизнерадостно. Дом выглядел в точности так, как обычно на открытках изображают сельские избушки – белые стены, коричневые ставни, красная черепичная крыша, из трубы вьется тоненькая струйка дыма. Вокруг – клумбы, утопающие в разноцветье осенних цветов: лиловые безвременники, красные астры, белые хризантемы, фиолетовые крокусы, ярко-рыжие рудбекии, оранжевые бархатцы, желтоглазые садовые ромашки. Джен в который раз подивилась, насколько жилище ее хозяина не похоже на мрачный каменный замок, какой обычно рисуется в воображении при словосочетании “темный маг”.

Ограду густо оплетал крупнолистовой истранский плющ. Джен разглядела мощную магическую защиту на решетке. Несмотря на видимую простоту забора ни один вор не сможет его преодолеть. Наверняка такая же защита стоит на окнах и двери. Садовые дорожки аккуратно выложены камнем. Слева от ворот в окружении белой и желтой акации пристроились уютные двухместные качели.

На заднем дворе располагался небольшой огородик, поделенный на две части. Одна, засеянная укропом, луком и редиской, явно принадлежала Лизабетте. Грядки были тщательно прополоты и политы. Во второй части творился художественный беспорядок из самых разных лекарственных и ядовитых трав, куда, по всей видимости, вход домовихе был строго-настрого закрыт. Оно и понятно – любой маг, хоть белый, хоть темный, не любит, когда вмешиваются в его колдовскую кухню. Дальше стояла пустая конюшня. Зачем она нужна колдуну – не понятно, лошадей он не держал, быстрее перемещаться через порталы или придумать себе какое-нибудь волшебное средство вроде серебристой дорожки, которая сама доставит куда надо. Филипп мог летать, а домовиха и вовсе никуда не отлучалась.

А вот на коровнике и курятнике наверняка настояла Лизабетта. Домовые, хотя сами существа магические, недолюбливают колдовские штучки и предпочитают натуральную пищу. Буренка, видимо, где-то паслась, а десяток пеструшек под предводительством красавца-петуха копался в огороде.

Джен вернулась в дом и принялась исследовать комнаты. В правой части первого этажа находились кухня, кладовая и подсобка. В левой – просторная гостиная для приема посетителей, столовая, две комнаты для утреннего и вечернего отдыха, а так же малый кабинет, где предположительно мужчины должны курить сигары и играть в вист. Правда, этими комнатами давно не пользовались. Стараниями неутомимой домовихи везде царила кристальная чистота, но мебель была покрыта белыми чехлами от пыли, а крышка черного блестящего клавесина открывалась с трудом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Зато второй этаж оказался жилым. Он тоже делился на две части – территория колдуна и всех остальных. Под остальными надо было понимать саму Джен, спальня которой располагалась в восточном крыле. Другие комнаты в этой части дома оказались не запертыми, но пустовали. Джен исследовала каждую гостевую спальню и убедилась – ей выделили самую удобную, именно ту, которую она бы и сама выбрала, если бы имела такую возможность.

Но самое интересное ее ждало в западном крыле. Первой комнатой оказался кабинет. Наконец-то в этом доме нашлось помещение, соответствующее ремеслу хозяина – массивная мебель черного дерева, тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата, вышитого замысловатыми знаками, позеленевшие от времени канделябры. Холодный камин, словно чудище, разинул свою пасть. Брр. Все здесь навевало желание убраться отсюда подальше, что Джен и сделала.

За второй дверью находилась библиотека. По всем стенам располагались высокие - от пола до потолка – стеллажи, уставленные тоненькими, толстыми и просто необъятными фолиантами. Джен пробежалась глазами по ближайшим полкам и едва не застонала от досады. Книги по практической магии, которых в школе днем с огнем не достать - только и успевай читать! Ну как?! Как можно было быть такой тупицей и выбросить направление на стажировку? Сейчас бы на законном основании сидела с чашечкой чая в одном из глубоких кресел и изучала труды величайших магов. Уууууу!

Дальше она попала в лабораторию. Светлая просторная комната с большими окнами показалась Джен волшебным раем. Любой маг – неважно какой специализации – за такую лабораторию душу продаст. Все необходимое оборудование и все на своих местах. У окна стояли два рабочих стола, и если один почти полностью был погребен под ворохом пергаментных свитков, колб, инструментов и мешочков с травами, то второй сиял девственной чистотой.

Сердце Джен сжалось. Она подошла к пустому столу и провела рукой по шершавой столешнице. Это могло бы быть ее рабочее место.

- Нравится? – раздался за спиной голос Квентина.

Джен вздрогнула и обернулась. Колдун вышел из будки – так в школе называли маленькую темную комнату, обычно смежную с лабораторией. Поверх своего утреннего наряда он одел большой кожаный фартук, отчего стал похож на кузнеца. В руках колдун держал плошку, в которой растирал что-то вонючее.

- Да, здесь… мило, - как можно равнодушнее ответила Джен.

Квентин ухмыльнулся, и ничего не сказав, подошел к сушильной установке. Поставил в камеру плошку с зеленой жижей и начал настраивать сложную систему рычагов.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

- Что делаешь… делаете? – нерешительно спросила Джен, не зная как обращаться к своему хозяину.

Еще один насмешливый взгляд из-под густой челки.

- Делаешь, - подсказал колдун. Тон его показался Джен удивительно доброжелательным. Не то, чтобы совсем уж любезный дружественный тон, но без издевки, какую она ожидала услышать. – Помнишь, вчера на кладбище тебя так впечатлили разрытые могилы? Уже вторую неделю кто-то безобразничает. Но хитрый зараза. Никак не могу его подкараулить.

- Что же ты не запечатаешь могилы? – подивилась Джен. Любой первокурсник знает – это первое, что надо делать, чтобы избавиться от живых мертвецов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Квентин запустил установку и перешел к противоположному столу, на котором стоял целый лабиринт реторт. Здесь были стеклянные, фарфоровые, металлические реторты, длинные и короткие, большие и маленькие, узкие и пузатые. Одни затейливо переплетались, соединялись в прозрачном шаре и разбегались в разные стороны, другие сворачивались кольцами, образовывали петли и воронки.

- Запечатать, конечно, можно, - согласился Квентин, - но как тогда поймать нежить? Она в другом месте вылезет, бегай по всей округе, ищи ее. Нет, тут нужно что-то другое придумать. Приманку какую-нибудь. Но я в артефактах не очень силен. Вот если бы некоторые не отлынивали от своих обязанностей, этот упырь уже давно бы покоился с миром, - заметил он как бы между прочим.