Легенда Изумрудного моря - Анфилада Юри

знаю что делать, он угасает на глазах… — блондинка ещё крепче притянула к себе принцессу желая увидеть опору в близком человеке.

Ещё перед сном Ария вынесла мысленный вердикт — твёрдо и непоколебимо отказаться от предложения дядюшки и искать другой вариант, но…

— Мам, у меня есть решение. Это, конечно, глупо, но я уверена, что выход есть. Сегодня я попробую найти лекарство, не переживай, пожалуйста. Я верю, что мы сможем помочь папе.

— Ты не подвергнешь себя опасности? — усталые глаза женщины, всё это время не показывающей никому своей слабости и хранящей тайну медленного угасания супруга, всё же нашли в себе силы оказаться обеспокоенной за жизнь дочки.

— Нет, конечно, нет! — лукавить матери оказалось мерзко, но, наверное, это того стоило, ради благополучия многих.

— Я бы искренне хотела обсудить это с тобой и помочь всем, что только мне подвластно, милая, но я третьи сутки не сплю и слежу за здоровьем Мартина. Я бы хотела сейчас слегка отдохнуть, зайди ко мне через пару часов и думаю…

Диалог прервал шумно приближавшийся Йонг.

— Принцесса Ария. Королева. — латы и обмундирование прошелестели, так как гвардеец сделал уважительный поклон в нашу сторону, на что мама поморщилась и отмахнулась.

— Народ разошёлся, но требуются ваши указания — что делать с тремя мужчинами и одной женщиной, которые оказались насмерть задавлены во время протеста?

— Боже… — в унисон вырвалось у женщин.

Статная блондинка скрылась из виду направляясь решать образовавшуюся проблему, которой так не доставало для и так заполненного сундука событий прошедших дней. Ария в это время одним лёгким шагом ближе предстала перед давним другом, тем, кто воспитывался её родителями вместе с нею. Все предки Йонга по отцовской линии издавна верно служили чете Муар и неотступно охраняли все тайны бесстрашно защищая грудью королевскую семью.

Мать гвардейца сбежала от мужа, когда мальчику едва исполнился год, объясняя тем, что это не в её силах — прожить всю жизнь наблюдая приоритеты супруга в выставлении работы, долга и чести для сторонней семьи на первое место, и «пренебрежения» своей родной семьёй. В пять лет черноволосый парнишка попрощался и с отцом, участь которого постигла быть убитым, защищая отца Арии при вторжении войска стороннего государства в фамильный замок Муар. Таким образом, Мартин и Мадлен двадцать лет воспитывали Йонга как родного сына, но крепость духа и понятия справедливости которые текли в венах парня всё же приняли решение пойти по стопам отца, и скорее просто быть вхожим в королевскую семью, чем занять предлагаемый ему титул, так как впоследствии это бы означало равносильно Арии иметь право претендовать на трон.

Девушка не успела опередить черноглазого воина, дабы спросить совета, ведь он, безусловно, догадался обо всём сам:

— Ария, я уже предполагаю что ты задумала! Ещё до своей кончины отец успел мне рассказать это предание, но пойми, это не более чем легенда! Сказка! Выдумка!

— Йонг, я уже дала слово народу, мне отступать некуда. Я не дам заднюю.

— Не существует такого волшебного лекарства, которое могло бы излечить тяжелобольных и поставить их вновь на ноги… — мужчина на секунду отвёл взгляд, чёрные глаза с горечью вперились в пол, — Тот рассказ о твоей прапрабабушке перевернули на несколько версий! Кто-то вообще говорил что на самом деле не кровь дракона всех излечила, а некоторые слагали о том, что никакого дракона не существует. Ты сама в здравом уме можешь представить — как можно дышать под водой хотя бы дольше двух минут?

Мужчина недовольно поджал тонкие губы, оценил ситуацию поняв, что такой метод на девушку не действует и выбрал обходной путь:

— Я приставлен твоим личным защитником, и вправе ограничить твои действия если они будут нести опасность тебе, твоему здоровью, чести или достоинству.

— Ты же прекрасно меня знаешь, меня никто и ничто не остановит, так зачем нам сейчас ссориться и выяснять быль это по итогу или небылица?! Йонг, не нужно! Лучше просто помоги, когда будет необходимо! Я сделаю то, что задумала, с тобой или без тебя, но мне было бы легче ощущать рядом поддержку тех, кому я полностью доверяю свою жизнь, а этих людей не так уж и много! — её голос местами принимал высокие ноты, но друг протестуя своим принципам притянул юную девушку к себе успокаивая, позволяя стать мишенью для её накопившихся эмоций.

— Прости, сестра, я просто очень беспокоюсь за тебя, — стоя посреди леденящего тело, даже сквозь доспехи коридора, высокий парень баюкал в своих объятиях близнеца по духу, — Я потерял однажды родного отца, сейчас на глазах от меня уходит второй важный в моей судьбе человек, тот, кто меня воспитал, не бросил. И я никогда не прощу себе, если по моей вине или одобрении подобных авантюр погибнешь и ты. Нет, Ария. Нет.

Наследница престола вмиг отстранилась, её глаза расширились, а лицо приобрело гримасу злости и негодования, ведь она ожидала того, что итогом разговора выйдет уступчивость парня.

— Ну ты и балда, Йонг! Вот от кого, от кого, но от тебя… — молодая леди с силой оттолкнула от себя воина, но если в противостоянии с катаной в руке она юрко одерживала победу, то силой и крепостью черноглазый всё же превосходил, оттого даже и не шелохнулся от её воздействия.

Подавшись вперёд, гвардеец ухватил перед своей грудью ладонь разгневанной принцессы.

— Послушай, есть то, что, наверное, тебе стоит знать. Ведь… ты этого почему-то не помнишь, наверное, из-за испытанного стресса и негатива память заблокировала тот день, но большая часть жителей Гиллерии включая твою семью вспоминают тот день с содроганием, — непонимающие и в тоже время подозрительные серые глаза схлестнулись в бою с очами оттенка глубокой ночи.

— О чём речь?

Озираясь по сторонам и удостоверившись в том, что их разговор никто не смеет услышать, Йонг перешёл на шёпот:

— Мне было девять лет, тебе же едва исполнилось пять, в один из летних тёплых дней, а именно — восьмого июля испокон правления четы Муар отмечался «день семьи». Закатывалось празднество: люди хором пели песни, выступали на импровизированной сцене демонстрируя таланты, устраивали конкурсы и соревнования, разжигался костёр, через который каждый мог прыгнуть, загадав перед этим желание, а вечером пускали салюты и отправляли плетённые из полевых цветов венки по воде, в память о своём роде и тех, кого уже с нами нет. Но по традиции, открытие праздника начиналось с двухчасового путешествия на корабле с частью простых граждан Гиллерии. Наступал такой момент, когда преданный народ мог пообщаться с королём, попросить о помощи, спросить совета или просто полюбоваться