Обман и желание - Дженет Таннер

Большими шагами он преодолел коридор. В приемной было по-прежнему полно людей, толкавшихся и убежденных в том, что их-то проблемы самые наиважнейшие. Нельзя было не заметить, с каким самодовольством, удовлетворением и благодушием беседовали полицейские с посетителями. Майк проложил себе дорогу сквозь толпу и вышел на улицу.

По-прежнему лил дождь. На лобовом стекле машины был прикреплен штрафной парковочный талон в пластиковом чехольчике. Майк выругался. Этого-то ему и не хватало. Он засунул талон в карман, даже не глянув на него, сел в машину и, откинув голову на кожаный подголовник, тяжело вздохнул.

Разочарование, постигшее его в полицейском участке, давило на него по-прежнему. Он закрыл глаза, припомнил недавнюю беседу и постарался представить, как именно полиция поведет расследование исчезновения Розы. Возможно, они свяжутся с ее матерью, живущей в Уилтшире. Майк знал, что они и туда притащатся со своим бланком, чем сильно ее встревожат. Он уже звонил Дульсии и осторожно, словно невзначай, поинтересовался, не знает ли она, где Роза. Она не знала, и ничего удивительного в этом не было. У Розы были прохладные отношения с матерью, которая вышла замуж во второй раз, когда девочке было десять лет. По словам Розы, отчим обижал их с младшей сестрой Мэгги, а от матери требовал покорности и исключительной преданности. Мэгги вышла замуж за грека и жила на Корфу, так что едва ли ей было что-либо известно о сестре. Майк с трудом мог представить, чтобы Роза так внезапно отправилась повидать Мэгги, не сказав никому ни слова. Также казалось невероятным, чтобы она вдруг решила навестить друзей. И все же он оставил полиции адреса некоторых ее знакомых — старых приятелей по колледжу в Лондоне и ее лучшей подруги Анни, которая жила в Скарборо.

Несомненно полиция наведет справки в «Вандине» в надежде, что Роза могла сказать кому-то из сослуживцев что-нибудь, что послужит ключом к разгадке. Но Майк думал, что это маловероятно. Вряд ли она так сделала. Роза была на редкость уверенная в себе и скрытная, и было трудно представить, чтобы она с удовольствием болтала в компании сплетниц или делилась секретами с коллегами по работе, даже с Диной, несмотря на то, что Роза проработала с ней шесть лет и была ей очень предана. Майк даже считал, что такая преданность угрожает его отношениям с Розой, и, хотя от природы он был не ревнив, ему иногда казалось, что на первом месте у Розы стоит далеко не он. Конечно, с самого начала он знал, как важна для Розы ее работа. Но стремление опекать Дину стало навязчивой идеей, особенно теперь, когда муж Дины, Ван Кендрик, разбился на своем самолете. С этого момента Роза переложила на свои плечи все обязанности Дины, по крайней мере, так, как она это себе представляла. Она проявила такую чрезмерную преданность, которая казалась Майку особенно тревожащей теперь, после исчезновения Розы.

Не желая признавать, Майк почти поверил в предположение полицейского, что Роза просто решила расстаться с ним. Жизнь научила его не доверять женщинам, а ведь в последнее время их отношения с Розой стали немного натянутыми. Бывало, она нетерпеливо обрывала его, откладывала их встречи, правда, извинившись, и не раз словно что-то недосказанное между ними повисало в воздухе. Майк испугался догадки, что Роза решила выбрать легкий способ расстаться и просто покинула его, не докучая выяснением отношений. Но она уехала, не сказав ничего Дине, а вот это казалось неправдоподобным.

Если не… Майк резко выпрямился и вцепился в руль, по которому барабанил пальцами в задумчивости. Вдруг пришла мысль: могли ли недавние происшествия и изменения в «Вандине» повлиять на неожиданное решение Розы? Он припомнил историю, о которой она ему поведала.

У Дины как будто был незаконнорожденный сын, кем-то давно усыновленный. Полгода назад он обнаружил свое свидетельство о рождении и, выяснив, что Дина его настоящая мать, вдруг явился к ней. По словам Розы, Дина встретила его с распростертыми объятиями. Встреча с давно потерянным сыном была своего рода вознаграждением за потерю мужа, «ее Свенгали». Не могло ли это событие сильно расстроить Розу, ведь чувства к Дине были больно задеты? Но даже в этом случае ее работа не позволила бы ей уехать, сдавшись без боя.

Майк в отчаянии вздохнул. Визит в полицейский участок, несмотря на очевидный скептицизм констебля, нисколько не уменьшил его беспокойства. Пожалуй, он стал волноваться еще больше. Его бесила необходимость доказывать полицейскому, что тот ошибается, предполагая, что Роза просто решила уехать. Майк боялся выразить словами свои худшие опасения — в исчезновении Розы было нечто зловещее.

Ощущение загадочности возникло у него, когда, вернувшись из лагеря, он не нашел ее, и теперь оно вновь и вновь заявляло о себе. Он не был человеком с богатым воображением, не был он и глупцом. Работа до изнурения, разлад с любимым могли заставить девушку уехать на время, чтобы позабыть обо всем. Будь у Розы не такой сильный характер, версия вполне бы подошла. Но если бы Роза решила порвать отношения с ним, никогда бы она не сделала это таким образом, избегая открытого разговора. Это было непохоже на нее. Нет, Роза так не могла поступить. Да, она действительно позвонила в «Вандину», но по собственной ли воле, или же кто-то заставил ее?

Из-за дождя ветровое стекло запотело. Майк потер его ладонью и увидел поворачивающую за угол машину дорожного патруля. Раздражение на мгновение затмило тревогу. Ну неужели нельзя оставить человека в покое хотя бы на пять минут?! Решив, что сегодня больше не стоит конфликтовать с законом, Майк завел двигатель и поспешно отъехал от счетчика.

Темная туча предчувствия продолжала преследовать его.

На полпути к дому Майк вновь подумал о Мэгги. Свяжется ли полиция с ней? Вполне возможно. Не лучше ли предупредить ее заранее? Женщины так склонны все преувеличивать. Вряд ли Дульсия позаботится позвонить Мэгги и сообщить ей об исчезновении сестры. Для Мэгги услышать такую новость, да еще от полицейских, будет трагедией.

Майк встречал Мэгги несколько раз во время ее редких приездов домой, когда она направлялась к матери в Уилтшир. Но он знал, что Роза записала ее номер телефона в его книжке рядом со своим собственным, когда однажды звонила сестре из его квартиры.

— Запишу на всякий случай, а то вдруг потеряю свою книжку, — сказала она, рисуя человека в национальном греческом костюме на той же страничке (картинки и карикатуры были ее хобби еще со школы).

— Сдается мне, если ты и потеряешь свою книжку, то меньше всего будешь беспокоиться о номере телефона сестры, — съязвил он тогда.