Длинная цепь - Е. Емельянов

сложно все же было представить, что кто-то может любить её, или что она сама может испытывать какие-либо чувства, кроме ярости. С трудом Риг нашёл взглядом дикаря Бешеного Носа, что забился в самый неприметный угол, точно загнанный зверь и даже почувствовал к нему сострадание, после чего, правда, у Рига снова зачесалась спина.

Лучше прочих, казалось, на севере приспособился Трёшка, которого, кабы не цвет его кожи, легко было бы принять за урождённого ворлинга. Пока все остальные обустраивались на новом месте и делили койки для сна, он прошептал над завёрнутыми в саван погибшими отходные слова, после чего поочерёдно выбросил тела за борт, целовать дно. Никто не взялся ему помогать, хоть дело и было благое — никто не хотел лишний раз связывать себя со смертью прикосновениями к мёртвому, так как то дурная примета.

Сам Риг не был столь суеверным, и это была хорошая возможность расспросить у раба, как тому живётся за чужой земле. Однако он все же предпочёл лишний раз не рисковать и смерти не касаться. Не потому, что верил в эти суеверия, а просто так. На всякий случай.

Риг попытался представить, как всем этим чужакам живётся далеко от родного края, от места, что можно назвать домом. Попытался представить и почувствовал, как внутри появилась какая-то пустота, тяжкий груз чего-то невесомого. Знакомое Ригу чувство одиночества, только как будто бы повешенное на самое сердце.

Не всех, впрочем, тяготило отсутствие близких людей вокруг. Вэндаля Златовласого одиночество ничуть не беспокоило, и сидящий в отдалении ото всех, он даже по сторонам не смотрел, устремив свой взор куда-то за горизонт, пальцами играя с монеткой. Он, по всей видимости, везде чувствовал себя как дома, либо же и дома чувствовал себя так же, как и везде, тут сложно сказать наверняка. Может, потому он и согласился на это путешествие.

— Думаешь, как мне удалось заманить его в свои ряды? — спросил внезапно оказавшийся рядом Эйрик.

Риг дёрнулся от неожиданности, но ничего не ответил.

— Я скажу тебе, чем смог его убедить, а ты расскажешь мне, как пережил встречу с бессмертной. И как убедил её покинуть свои чертоги на Дозорных Холмах ради вашей авантюры. Честный обмен, как по мне.

— Расстроен, что не смог мне помешать? Что зря убил четверых блаженных?

Вопреки ожиданиям, лицо Эйрика осталось мягким, почти доброжелательным.

— Бессмертная или нет, она всё ещё моя сестра, Риг, самый добрый и бескорыстный человек, которого я только знаю. И вы собирались затащить её в Мёртвые Земли, повести за собой на верную смерть, ради… да ты и сам даже не знаешь ради чего. Что ещё мне оставалось делать? Что бы ты сам сделал на моём месте?

Эйрик осёкся, вспомнив, что Риг уже бывал на его месте и что теперь его сестра мертва. Она была не такая, как Кэрита, была упрямой и дерзкой, и это был её выбор — голодать вместе с ними в ожидании весны. Но его выбор был позволить ей это.

— Я… мне жаль, Риг. Я не хотел.

— Корабль, — перебил его Риг. — Ты прав, Кэрита не только бессмертная, но и твоя сестра, а значит, та самая девочка, что строила с нами снежные крепости, дралась на палках и разбивала коленки на каменных склонах.

— Она всё ещё женщина. Девочки иногда делают что-то такое, но потом вырастают. Женщины не такие.

— Этой женщине никогда не нравилось сидеть дома, вышивать узоры на платках и нарезать маленькими дольками картофель. Ей нравились корабли, и я пообещал ей один.

Эйрик засмеялся, тихо и беззлобно, как делал много лет назад, когда никто из их родителей ещё не сидел во главе длинного стола. от этого смеха повеяло домашним теплом и запахом оленины с тимьяном, треском костра и шелестом старых историй. Но стоило Ригу лишь моргнуть, как отблеск прошлого угас, и они снова были там, где они были, ждали неизбежного по разные стороны, а люди с оружием стояли на их тенях.

— Корабль, стало быть, — сказал Эйрик с улыбкой. — Не думал, что когда-нибудь увижу, как на Восточном Берегу не хватает кораблей, и вот этот день настал. Всем нужен корабль: его величеству Браудеру Четвёртому, тебе, мне, Кэрите, и даже Вэндалю Златовласому.

Эйрик сделал небольшую паузу, как бы давая Ригу возможность задать вопрос, но тот возможностью не воспользовался.

— Именного этого он захотел, — сказал Эйрик в итоге. — Попасть на этот самый корабль, отправиться на верную смерть. Я даже не звал его, даже не спрашивал, он сам пришёл и спросил.

Не успел Риг ответить, как с кормы послышался громогласный радостный вопль и забористая ругань: Ингварр Пешеход проклинал Мореборода, хозяина всех морей. Риг обернулся назад и увидел, что родные берега и правда остались позади, они вышли в открытое море.

— Давай, жадный ублюдок, — надрывал глотку Ингварр. — Покажи нам, что можешь! Пришли волны повыше да скалы поострее, уж коли вызвался заправлять водной гладью.

Другие ворлинги тотчас присоединились к нему, и Кнут стал поносить Ветробежника, призывая проверить их прочные паруса и понося одного из высших богов на чём свет стоит. Йоран Младший смачно плюнул за борт, Трёшка высмеял жадность богов, бросив в воду горсть мелких монет и имперских колец, а Элоф Солёный назвал Солнцевора трусом и слабаком. Но дальше всех пошёл одноглазый Свейн, одной рукой держась за снасти, второй приспустил он штаны и знатно помочился за борт, чем привёл всех ворлингов в дикий восторг. Работающие на корабле отшельники смотрели на жителей суши с неодобрением, но не вмешивались.

— Пойдём, — сказал Эйрик, и сам направился к остальным.

Риг в любом случае собирался пойти и присоединиться к воинам, но теперь выглядело так, будто он последовал за Эйриком. Никто, впрочем, не обратил на это внимания.

— Где ваши молнии? — крикнул сын ярла небесам. — Где ваша сила, ради которой вы предали Отца и Создателя? Покажите нам её! Нам не нужна ваша сила, чтобы быть сильными. Покажите мне ваши лица, и я плюну на них!

И Эйрик действительно плюнул, правда лишь в море за бортом.

Набрав в грудь побольше воздуха, Риг кричал вместе со всеми, призывая богов и все кары божественные, как небесные, так и земные. Кричал и старался не оборачиваться назад, где скрылся за горизонтом его дом и куда он мог более уже никогда не вернуться. Кричал, и каждый раз