Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

С е р г е й (перебивает). А если он, как дядя Вася, не без недостатков?

Н а д я. Но он бросил. Он, говорят, пил с горя.

С е р г е й. Эх, Надя, Наденька, думать, что все герои знаменитые, так же плохо, как забывать о них. Вся штука в том, чтобы знать их. Истинные герои — скромные, простые. Многие не любят говорить о себе.

П е т р о (перебивает). Что это вас, товарищ художник, на проповеди потянуло? (Обнимает Надю за плечи.) Надя умница. Она все понимает. (Наде.) Верно?

Н а д я (снимает его руку с плеча, мягко). Прости, Петя, что говорю тебе… Я и раньше замечала, что ты слишком уж… практичный. Мы не сможем быть вместе, Петя.

С е р г е й. Не шевелитесь, Надя! (Рисует.) Очень хорошо…

П е т р о. Ну, вот, комсорг, и твой портрет украсит стены этого исторического музея.

Н а д я (сердито). Перестань паясничать, Петя! Тебе двадцать семь, а чего ты достиг? Машина своя? А друзья у тебя есть? И вообще, что ты любишь, кроме себя, что ненавидишь? Книг не читаешь, музыку не понимаешь, в самодеятельность тебя трактором не затащить. Плакать надо, а не смеяться.

П е т р о. Та-ак… (Ивану.) Значит? Давай радуйся! А плакать потом будешь. (Идет к Сергею, не сразу.) Товарищ художник, а может, мне действительно продать машину, накупить книг и ходить пешочком в самодеятельность, а?

С е р г е й (рисует Надю, рассеянно). Вряд ли. Не получится.

П е т р о. Идеалисты! Ну что же, не умру. (Наде.) Даже если у меня уводят невесту. Да-да! Не умер же дядя Вася.

Входит  п р е д с е д а т е л ь.

П р е д с е д а т е л ь (весело). Музей работает?

И в а н. Так точно, товарищ председатель! А вы оратор, оказывается.

Н а д я (протянула председателю книжечку). Видали?

П р е д с е д а т е л ь. Автограф Ленина? Откуда?

Н а д я. Баба Ярина принесла.

П р е д с е д а т е л ь (не сразу). А ведь это она мне подсказала идею создания музея. Бригадир не выписал ей сена для коровы, так она прибежала ко мне. Я, говорит, дочь революционера, а бригадир сена не дает.

Все смеются.

А мне стало не по себе, товарищи… Работаем в поте лица, с непогодой воюем, планы штурмуем — и в суете забываем о чем-то очень и очень важном. Не хлебом единым жив человек, верно?..

Входит празднично одетый  И в а н  К у з ь м и ч — грудь его в орденах и медалях.

И в а н  К у з ь м и ч (сдержанно). Еще раз здравствуйте. (Председателю.) Обещал прийти. Даже слово дал.

П р е д с е д а т е л ь. А сапоги, сапоги где?

И в а н  К у з ь м и ч (радостно). Кто-то стащил!

П р е д с е д а т е л ь. Иван Кузьмич, вы же мне обещали…

И в а н  К у з ь м и ч (перебивает). Да ей-богу, украли! Почистил, выставил на завалинку, и стащили.

Н а д я (подает сапоги). А это не они?

И в а н  К у з ь м и ч (радостно). Они!

П р е д с е д а т е л ь (ставит на стол сапоги, торжественно). Товарищи, в этих сапогах Иван Кузьмич прошел пол-Европы…

И в а н  К у з ь м и ч. Берлин брал!

П р е д с е д а т е л ь. Прекрасный музейный экспонат!

И в а н  К у з ь м и ч. Но кто их сюда принес?

Н а д я (не сразу). Дядя Вася… Журба.

И в а н  К у з ь м и ч. Ну, погоди же, воришка…

П р е д с е д а т е л ь (рассматривает коптилку). А это что такое?

Н а д я. Мы не знаем…

И в а н  К у з ь м и ч. Чего?! Коптилку простую не узнали?!

П р е д с е д а т е л ь (посмотрел на часы, Ивану Кузьмичу). А может, не придет?

И в а н  К у з ь м и ч. Пусть только попробует. Силой приведем.

Н а д я. Дедушка, а кто должен прийти, если не секрет?

П р е д с е д а т е л ь (уклончиво). Один человек…

Н а д я (Ивану Кузьмичу). Неужели?..

И в а н  К у з ь м и ч. Тсс! Терпение.

Пауза. На пороге появляется  д я д я  В а с я  в поношенном плаще.

Н а д я (разочарованно). А-а, это вы, дядя Вася.

П р е д с е д а т е л ь (будничным тоном). Заходите, дядя Вася, раздевайтесь…

И в а н  К у з ь м и ч (подхватил). А заодно расскажите, как вы чужие сапоги увели?.. Смелее, смелее.

Дядя Вася расстегивает плащ, и молодежь ахает: грудь дяди Васи в боевых наградах, а между ними виднеются три ордена Славы.

Н а д я. Так это вы?.. Три ордена Славы?

П е т р о. Не может быть…

И в а н. Ну и конспиратор!

П р е д с е д а т е л ь (жмет руку дяде Васе). А нам к конспирации не привыкать. (Всем.) Перед вами, товарищи, — неуловимый партизанский связной и разведчик, глаза и уши знаменитого отряда Дмитрия Хоменко, — Василий Степанович Журба.

Все аплодируют.

Д я д я  В а с я (смотрит пристально на Петра). Ты знаешь, Петя, я сегодня перечитал письма твоего отца, нашего дорогого командира, и вижу: не мне они должны принадлежать. И не тебе. (Вытащил пачку писем.) Тут, брат, вся наша история: и воспоминания о революции, и нэп, и организация колхоза, и война, и то, что было после войны… (Председателю.) Думаю, что их нужно будет перепечатать и каждое письмо — в рамочку, под стекло — пусть знают все, какой с нами жил человек.

П р е д с е д а т е л ь (берет письма). Правильно, так и сделаем.

Д я д я  В а с я (вынимает письмо). А это письмо, по-моему, не надо. (К Петро.) Сам посуди. (Читает.) «И чувствую я, Василь, что умру, так и не попрощавшись с ним…». (К Петро.) С тобой, значит. (Читает.) «Пошел мой сыночек по селам людей снимать да легкие деньги зашибать. Перед уходом заявил, что продолжать учебу не будет, потому что и сейчас уже зарабатывает больше любого инженера… Сколько людей обучил я грамоте, не один мой ученик вышел в люди, а вот родного сына прозевал. Хотел бы я знать, за что мне такое наказание? Разве это так уж много — мечтать о сыне, который продолжил бы твое дело на земле и твой род? И откуда у него эта алчность?! Приезжай, брат мой, поскорее приезжай…». Так вот, Петя, чтобы ты знал. Не одни только сыновья имеют право продолжать дело отцов. Сотни учеников Дмитрия Сидоровича Хоменко продолжают сегодня делать людям добро так, как это делал он, — не думая, понимаешь ли, о деньгах!.. На, держи. (Подошел, ткнул письмо в руки оцепеневшему Петро.)

Пауза.

П р е д с е д а т е л ь. Слушайте, люди, а что, если мы сейчас все вместе сфотографируемся? Для музея, а?

И в а н  К у з ь м и ч. Хорошая идея. В две шеренги — становись!

Н а д я. Сережа, кончайте рисовать. Идите к нам.

П е т р о  незаметно уходит.

И в а н  К у з ь м и ч. Нет-нет, в центре стану я! На правах старшего. Теперь, значит, так. С одной стороны возле меня станет герой (берет дядю Васю под руку), а с другой — начальство. (Кивнул председателю.)

Д я д я  В а с я. Петро, бери аппарат.

И в а н  К у з ь м и ч. Давай, давай, пока я не стащил у героя Славу, которую не успел получить.

Д я д я  В а с я. Петька, где ты?

Н а д я. Ушел.

Д я д я  В а с я. А-а, задело за живое все-таки.

Н а д я (смотрит в окно). Смотрите, даже о своей машине забыл! Прямо к автобусной остановке побежал.

П р е д с е д а т е л ь. Вот он и сделал первое доброе дело, наш музей, — заставил человека задуматься. Хорошее начало.

З а н а в е с.

Г. Марчук

МОГИЛА ЧИНГИСХАНА

Комедия в одном действии, трех картинах

Перевод с белорусского автора.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

АРКАДИЙ БУБЕНЕЦ — зубной врач.