Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

class="p1">В а л е р и я. Мама, мама! Сколько можно спать?

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а (выглянула из палатки). В чем дело?

В а л е р и я. Некогда объяснять. Скорее — мокрое полотенце.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а (берет полотенце, открывает канистру с водой). Солнечный удар?

В а л е р и я. Давай же полотенце.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а (переворачивает канистру). А, чтоб меня с палубы смыло, вода кончилась!

В а л е р и я. Беги к прудику.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Бегу. Ты только не убивайся, видишь, он уже пришел в себя. (Убегает.)

Р и ч а р д. Что со мной?

В а л е р и я. Солнце напекло. Хорошо, что я рядом зверобой рвала. Гляжу, а ты копать перестал и мешком на землю свалился. Тебе лучше?

Р и ч а р д. Да. Кажется, я обнаружил сенсацию века.

В а л е р и я. Что?

Р и ч а р д. Я нашел… это… ой… могилу Чингисхана.

В а л е р и я. Ты что? Какую могилу?

Р и ч а р д. Торчал уголок камня, я раскопал, гляжу — большая плита, а под ней — еще одна, поменьше, на ней высечено: «Чингисхан».

В а л е р и я. Где? Идем, покажешь.

Оба быстро уходят. Из-за кустов появляются  А р к а д и й  и  В е р а.

А р к а д и й. Как будто все живы-здоровы.

В е р а. Все ли? А теща?

А р к а д и й. В самом деле! В машине никого.

В е р а. Надо идти за ними. Смотри, кто-то бежит.

В е р а  с  А р к а д и е м  исчезают в кустах, с противоположной стороны вбегает  Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Держите… полотенце… Где же вы, а? Укачало, что ли, за дорогу? А ведь, бывало, полгода в плавании — и при полном здравии.

Появляется  Р и ч а р д. Несет  В а л е р и ю  на руках.

Вроде сперва она тебя притащила?

Р и ч а р д. Полотенце! Нельзя ей столько на солнце.

Валерия постепенно приходит в себя.

В а л е р и я. Мама?

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Я, моя единственная. Может, в царство Нептуна этот пикник? Поедем домой.

В а л е р и я (быстро поднимается). Зачем? Все прошло. Твой сыр из воды можно достать?

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Можно.

В а л е р и я. Неси. Будем завтракать.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Как скажешь. (Уходит.)

Р и ч а р д. Правильно. Лучше ей не говорить.

В а л е р и я. Скажи мне, насколько это правдоподобно? С могилой Македонского?

Р и ч а р д. Чингисхана. И не надо орать на весь лес. Тут ходят какие-то придурки в лаптях.

В а л е р и я. У которых ты лопату брал?

Р и ч а р д. Да. Так вот: ордынцы в этих местах были. И город такой есть к западу — Телеханы. Филателист один мой знакомый, он все марки по истории собирает, рассказывал как-то, что могилу Чингисхана до сих пор не нашли.

В а л е р и я. А! Может быть, в могиле — золото?

Р и ч а р д. Вполне допустимо. Тогда хоронили с женами, со всем имуществом.

В а л е р и я. Умели люди жить. А почему до сих пор ни одна собака не нашла этот камень?

Р и ч а р д. Во-первых, на нем были кусты. Во-вторых, лет двести-триста назад здесь было имение. Вот и сберег какой-нибудь пан сенсацию до лучших времен. Но факт налицо. Могилу Тутанхамона откопали — так в ней два вагона золота было.

В а л е р и я. Неужели? Мне и телеги хватит.

Р и ч а р д. Спокойнее. Мама возвращается.

В а л е р и я. Стоим на пороге новой жизни. Осточертели мне железнодорожные кассы.

Р и ч а р д. Я пойду, пока суть да дело, от лишнего глаза плиту прикрою.

В а л е р и я. Золотые слова, мой голубь.

Р и ч а р д  уходит.

Прав, тысячу раз прав бригадир поезда «Симферополь — Рига». Всякий раз говорит: «Ты рождена для большего, Валерия».

Входит  Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. А Ричард сыр не попробует?

В а л е р и я. Садись, мама, и слушай. Только спокойно перенеси эту новость.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Погорел все-таки на работе?

В а л е р и я. Совсем не то: в двадцати метрах отсюда открыл могилу Чингисхана.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Почему здесь? Разве тут кладбище?

В а л е р и я. Какое кладбище? Чингисхан — это полководец.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Через столько лет?

В а л е р и я. А что удивительного? Ричард вовсе не дурак. У него на рынке много всякой интеллигенции бывает. Он знает.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Проводи меня туда.

В а л е р и я. Он просил пока тебе не говорить. С одной стороны, хочется войти в историю, а с другой — жалко отдавать содержимое могилы.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Государство в таких случаях выплачивает двадцать пять процентов от общей суммы.

В а л е р и я. Как говорит мой знакомый бригадир поезда «Симферополь — Рига», «двадцать пять процентов еще не сто».

Появляется  Р и ч а р д.

Р и ч а р д. Кажется, эти двое из компании соседей побывали у плиты.

В а л е р и я. Кажется машинисту, что рельсы сходятся. Точнее.

Р и ч а р д. Были. Следы оставили.

В а л е р и я. Держите меня. Идиот. Раз в жизни повезло — и не удержал жар-птицу в руках.

Р и ч а р д. Пора обо всем рассказать маме.

В а л е р и я. Мешок с мякиной, мама давно информирована. Ну и народ пошел! Могилу какого-то тирана, убийцы, завоевателя — и ту спрятать нельзя.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. А если это сугубо интеллигентные люди и не посягнут на право первооткрывателей?

Р и ч а р д. Они пригласили нас на обед.

В а л е р и я. Пусть с ними черт смолу пьет.

Л ю б о в ь  Н а р ц и с с о в н а. Я предлагаю познакомиться с ними поближе.

Р и ч а р д. Припугнуть можно. Скажем, узнали, что местность змеями кишит…

В а л е р и я. Вы идите, а я останусь с ханом.

Р и ч а р д. У меня идея! Перенесем палатку прямо на плиту. Отобедаем с соседями, а ночью — копать!

В а л е р и я. Гений мой, умница. Почему ты не пошел в вуз?

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Опять в «лагере»  А р к а д и я, В е р ы, К и р и л л а  и  Л и з ы.

А р к а д и й. Сон! Это дивный сон, Вера. Ты видела?

В е р а. Еще бы. Меня всю так и передернуло. Чин-гис-хан!

А р к а д и й. Боюсь, что этот тип нас заметил. (Влезает на дерево, смотрит в бинокль.) Палатку снимают.

В е р а. Собираются домой?

А р к а д и й. Не похоже. Переносят на новое место. На плиту… ставят! Прямо на Чингисхана!

В е р а. Прячут.

А р к а д и й (спускается вниз). Теперь я понимаю, что все это серьезно. Где наши бродяги, хоть бы посоветоваться.

В е р а. Сейчас придут. (Берет магнитофон, ищет необходимую кассету). Когда нас тоска заедает, мы включаем природу и слушаем. Кирилл грозы боится. (Включает магнитофон. Слышны раскаты грома.)

А р к а д и й. Натурально гремит.

В е р а. Еще бы. На радио перезаписала.

Тяжело дыша, вбегает  К и р и л л, за ним — Л и з а.

К и р и л л. Гроза собирается!

Л и з а. Какая гроза! Пустился бежать, как за японскими зонтиками.

В е р а (выключает магнитофон). Садитесь. Как я и предчувствовала, произошло нечто невероятное. Говори, Аркадий.

А р к а д и й. В этой глуши, рядом с соседями, мы с Верой Ильиничной нашли могилу Чингисхана.

К и р и л л, Л и з а. Кого?

А р к а д и й. Чингисхана.

Л и з а. А ребро моего прадеда, потерянное в первую Отечественную войну, вы не нашли?

К и р и л л. Чушь какая-то.

А р к а д и й. Повторяю для слаборазвитых. Мы с Верой, будучи в здравом уме и трезвой памяти, обнаружили откопанную соседом мраморную плиту с надписью «Чингисхан», на которую, кстати, в данный момент сосед переносит палатку.

В е р а. Прячет ее от возможных свидетелей.

К и р и л л. Ничего не понимаю. Разве до сих пор ее не нашли?

Л и з а. Видимо, не нашли, если есть надпись.

В е р а. Кажется, я догадываюсь. Тот, кто брал у нас лопату, знал о существовании могилы. Скажем, наследственная тайна. И вот пришло время раскопать. Берет чужой инструмент.