Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

пшиком?

И в а н (твердо). Тогда — за меня.

Все повернулись в его сторону.

П е т р о. Ванюша, ты что-то сказал?

И в а н (серьезно). Конечно, такими вещами не шутят, но… мы были бы неплохой парой. Она окончила культпросвет, я учусь на заочном, вместе работаем… (Широко улыбнулся.) Не пью, не курю…

П е т р о. Ваня, ты серьезно?

И в а н. А ты разве нет?

П е т р о. Так… я, можно сказать, кое-что чувствую по отношению к ней… а ты…

И в а н (перебивает). И я тоже — кое-что.

Сергей смеется.

Н а д я (смотрит на Ивана). Я согласна!

П е т р о (обрадованно). Согласна?..

И в а н (смущенно). Как — согласна?..

П е т р о. Комсорг, ты что?!

И в а н (сурово). Такими вещами не шутят, Надежда Васильевна!

П е т р о. Это называется удар ниже пояса! (Отошел, обиженный.)

И в а н (берет Надю за руку, нежно). Надюша, ну разве можно так шутить?

Н а д я. Не я начала шутить.

П е т р о. Опять твоя гордыня, комсорг.

И в а н. Не делай глупостей, Надя!

Н а д я (твердо). Все. Пари заключено…

С е р г е й. Я прошу прощения, но вы, парни, ведете себя несерьезно. Мужчина должен отвечать за свои слова.

И в а н. Действительно, чего это я? Местность-то наша все равно неисторическая. (К Петро.) Спокойно!

С е р г е й (демонстрирует вывеску, на ней написано: «Музей. Добро пожаловать!»). Сойдет?

И в а н. Сойдет.

И в а н  и  С е р г е й  выходят с вывеской.

П е т р о. Надя, зачем ты так?..

Н а д я (улыбаясь). Я его никогда еще таким не видела…

Возвращаются  И в а н  и  С е р г е й.

И в а н. Ну, вот, теперь поздно отступать: если есть вывеска, значит, должен быть и музей.

С е р г е й (Наде). Пригласите на свадьбу?

Н а д я. Если жених не возражает.

С е р г е й (повернулся к Петро, но, подумав, неожиданно обращается к Ивану). Вы не против?

И в а н. Я? Да я с радостью! Будешь моим дружкой на свадьбе?

С е р г е й. Буду! Честное слово, буду!

П е т р о. Эй вы, нахалы! Не рано ли на свадьбу приглашаете?

И в а н. Раньше начнем — позже закончим!

Все, кроме Петро, смеются.

П е т р о (Ивану). Ты знаешь, что такое самбо?

И в а н (спокойно). Да вроде знаю. Я десантником был.

Пауза. Стук в дверь.

С е р г е й. Первая ласточка! Войдите!

Входит пожилой человек в простой, будничной одежде. Это  д я д я  В а с я.

Д я д я  В а с я. Можно? Здравствуйте!

Н а д я. А-а, это вы, дядя Вася…

Д я д я  В а с я. Здорово, товарищ Хоменко! (Пожимает руку Петро.) Так, говорите, музей?

Все молчат.

Н а д я (перебивает). Дядя Вася, вы принесли что-нибудь?

Д я д я  В а с я. Принес. Только не знаю, подойдет ли… (Вынимает из внутреннего кармана бутылку необычной формы.) Вот в таких бутылках, ребята, до революции продавали николаевскую водку…

Петро смеется.

Чего ты гогочешь? Тут вот написано…

Н а д я (сдержанно). Спасибо, дядя Вася.

Д я д я  В а с я. Ну, если не подходит, так извините…

П е т р о. Да не оправдывайтесь вы, не надо. Это ведь дело такое: у одних — ордена, у других — пустые бутылки, а все вместе это называется — ис-то-ри-я.

Д я д я  В а с я (улыбается). Умный ты парень, Петька, весь в отца.

П е т р о. О, хорошо, что напомнили. Когда вы мне наконец отдадите его письма?

Д я д я  В а с я. Будет магарыч — будут письма.

П е т р о. А сколько их там?

Д я д я  В а с я. Много. Двадцать лет мы с ним переписывались… одной бутылкой, пожалуй, не обойтись.

П е т р о. Странный вы человек! Вы же знаете, отец умирал, когда меня не было в селе…

Д я д я  В а с я. Подумаю. Не тебе ведь писаны.

П е т р о. Может, там какое-нибудь завещание есть…

Д я д я  В а с я. Есть… Только я подумаю.

П е т р о (в сердцах). Вот человек!

Д я д я  В а с я (идет к двери). А ты не жмотничай, Петька, не жмотничай. (Уходит.)

П е т р о. А вы говорите — музей…

С е р г е й. А что это за переписка?

П е т р о. Отец мой учительствовал в этих краях. Еще с гражданской. А потом партизанил. О знаменитом отряде Дмитрия Хоменко, надеюсь, слыхали?.. И, как это ни странно, дядя Вася был одним из ближайших друзей отца. Если бы он хоть технику любил или книгами интересовался… А то ведь самый обыкновенный столяр.

С е р г е й (задумчиво). Бывает…

П е т р о (подбросил «историческую» бутылку). Ну что ж, поздравляю с первым музейным экспонатом! (Ставит бутылку на полку одного из стеллажей.) Не грусти, комсорг, в крайнем случае откроем музей бутылок, рюмок и самогонных аппаратов.

И в а н. Заткнись!

П е т р о. Почему? Этот экспонат очень характерен для нашего села.

И в а н (подходит, сквозь зубы). Хоть я и не люблю драться, но тебе, друг, кажется, врежу…

П е т р о (наступает на него). Посмотрим, кто кому!

Н а д я (встает между ними). Перестаньте! Сейчас же перестаньте!.. (Ивану.) Не обращай на него внимания.

И в а н. Нет, на таких, как он, стоит обращать внимание!.. Когда я попросил его помочь оформить музей, знаешь, о чем он первым делом спросил? Сколько ему за это дадут.

П е т р о. Я привык получать за свою работу деньги, а не похвальные грамоты.

Н а д я. Браво!.. (Берет «историческую» бутылку.) Вот, смотри. Умрет дядя Вася — и останется после него бутылка в музее… А ты что после себя оставишь?

П е т р о (не сразу). А если после меня останутся ордена, медали, похвальные грамоты, что — мне это зачтется на том свете? У нас с вами одна жизнь. Здесь. И надо жить, братцы, а не думать о том, что после тебя останется.

Пауза.

С е р г е й. А вы действительно считаете, что фотоаппарат не имеет ничего общего с фантазией, сказками и так далее?

П е т р о. Я профессионал. И если вместо того, чтобы ездить по селам, я буду заниматься сказками, извините, я с голоду помру.

С е р г е й. Понятно.

Пауза. Стук в дверь.

И в а н. Да-да, пожалуйста.

Д я д я  В а с я (входя). Ребята, извиняюсь, но, может, это подойдет? (Вынимает из-под полы заржавевшую коптилку.) В огороде у бабы Ярины валялась.

Все рассматривают коптилку.

И в а н. Хм… Это вроде фитиль… Похоже на какой-то примитивный светильник.

П е т р о. По-моему, это деталь от самогонного аппарата! (Хохочет.)

Д я д я  В а с я (улыбается). А что, может быть.

Н а д я. Что это вы, дядя Вася, то бутылку притащили, то…

П е т р о (подхватывает). …самогонный аппарат.

Д я д я  В а с я (смущенно). Да я, ребятки, там оставил еще одну вещь… (Машинально ставит коптилку на полку стеллажа.) Только пообещайте, что не будете смеяться. А эта штука… Она землянки освещала. В войну.

П е т р о (серьезно). Дядя Вася, мы же не зубоскалы, а комиссия по организации музея.

Д я д я  В а с я. Ну, смотрите. (Выходит и спустя некоторое время возвращается с каким-то свертком.) Я так думаю, братцы, что без этой штуки наша с вами история — не история, а музей — не музей. (Разворачивает сверток, в нем — старые, поношенные кирзовые сапоги.)

Пауза.

Н а д я. Что это?

Д я д я  В а с я (гордо). Сапоги!

Все невольно фыркают.

(Сокрушенно.) Опять не угодил. (Бросает сапоги в угол, уходит.)

П е т р о (хохочет). О-е-ей, держите меня… (Наконец успокоился.) Ну что,