На границе вечности - Роман Викторович Титов

от невероятного во всех смыслах существа, отдавалась в моем сознании маячком, следуя за которым, я, по идее, мог внедриться в его сон и попробовать пробудить. Однако для этого требовалась очень тонкая манипуляция Тенями и, честно говоря, я не был до конца уверен, что сумел бы ее провернуть, а заодно ненароком не навредить ни себе, ни одушевленному растению. Но Эйтн ждала от меня действий, а самому мне стало настолько любопытно, что, не задумываясь более ни на секунду, я отрешенно окунулся в сумеречный поток видений и изо всех сил рванул к слабо-мерцающему маячку чужого разума.

Поначалу это не отличалось от обыкновенного путешествия по задворкам сознания любого мыслящего существа.

Считается, будто мыслительные процессы отдельных жизненных форм могут коренным образом отличаться от усредненного мышления человекоподобных рас, однако до сих подобные индивиды в мои ментальные сети не попадались. Что же касается удивительного создания, чьи узловатые стебли узурпировали практически каждый квадратный метр монастыря, то тут каких бы то ни было заметных различий не наблюдалось. Более того, разум спящего древесника чем-то напоминал затуманенное пыльцой райса сознание Измы, служившего у боиджийского графа Занди. Именно этот древесник заставлял Тени свиваться в невидимый водоворот, на дне которого меня ждал ответ.

Казалось, что существо не замечает вторжения, позволяя свободно перемещаться между вязкими и размытыми образами, вероятно служившими ему сновидениями. Я понятия не имел, что следовало предпринять, и лишь порхал от одного сгустка к другому, подобно наивной глупой пташке из старой детской песенки, не замечая угрозы… А потом вдруг оказался в плотных тисках хитрого чудовища, как будто вцепившегося своими тонкими и цепкими стебельками прямо мне в мозг. Обжигающая боль в одно мгновение охватила мое ментальное тело, ну а секунду спустя, я попросту отключился и пропал в темноте.

Глава 16

Среди руин

Я открыл глаза и сразу понял: что-то не так. Древесная тварь исчезла, испарилась, будто и не было, но вместе с ней испарился и монастырь – не осталось и камушка. И Эйтн тоже пропала. Не было никого. Даже заключённая в моей голове Ра не подавала признаков жизни. Остался только я.

Я и пустота вокруг.

– Как обычно, ты чересчур самоуверен.

Едва слова прозвучали, меня прошиб озноб, и бросило в пот. Голос, воплощавший в себе все, что было мне ненавистно, я бы не спутал ни с чем и никогда.

Я поднял голову, темнота расступилась и предо мной предстал, как живой, мастер Батул Аверре. Холеный и напомаженный, он сиял, точно новенький риммкоин, а в глазах его плясали странные огоньки.

Я еще не понимал, откуда он мог взяться, и только гадал.

– Сет Эпине, – сказал Аверре с расстановкой, словно пробовал имя на вкус, и, судя по презрительной гримасе, особо не впечатлился. – Тебе выпал шанс измениться, а ты им даже не попытался воспользоваться.

Слова призрака текли раскаленной рекой, обжигая сознание и сердце, но несмотря на это я продолжал попытки понять, как он тут появился.

– Амбиции – штука полезная, но иногда не лишним и о последствиях подумать, – помолчав немного, прибавил призрак Аверре. – Согласись, дружок. Все это так… жалко. – И рассмеялся холодно и жестко, как будто метал ледяные дротики.

Я до боли сжал кулаки. Пришлось напомнить себе, что Аверре и без того мертвее мертвого, и нет никакого смысла в том, чтобы бросаться на него.

Однако фантом не успокаивался. Он хохотал, высматривая что-то в глубине моих глаз, и явно наслаждался безнаказанностью.

– Ты никудышный лейр. Просто убожество! И ничего не способен сделать, чтобы не наворотить бед. Старая дура слишком много сил в тебя вложила, да поздно опомнилась! Теперь, должно быть, не нарадуется, что наконец-то избавилась от такого дебила! Уж поверь, Сети, будь я жив, веселился бы сейчас как никто другой!

На эти колкие выпады я отвечать не собирался, но слова сами вырвались, и едкостью батуловым ничем не уступали:

– В таком случае, я рад, что вы покойник, мастер.

Радости бывшего наставника это, однако, не поубавило.

– Ах, укол в самое сердце! – Он картинно закатил глаза, а позже разразился смехом еще более заливистым и жутким, чем прежде. – Ты жалок, Сети. Невероятно туп и никчемен. Даже Эйтн об этом известно!

Тут Аверре прищурился, а я почувствовал, что начал краснеть.

– Я знаю, о чем ты тайком мечтаешь. Часто заглядываю в твои мысли по ночам и вижу, какие сны тебя терзают. В них столько… надежды. – Он хохотнул. – И ты, правда, веришь, будто моя племянница когда-нибудь взглянет на такое ничтожество? Серьезно?! Тьфу! Посмешище!

Новая волна жара накатила на меня, в этот раз захлестывая почти с головой.

– Исчезни, – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Ты всего лишь труп! Откуда тебе знать?..

Однако бывший наставник перебил:

– Ага, я труп. Еще какой! Мертвецки мертвый! К слову, такой же труп, как и твоя мамаша, которую ты, недотепа эдакий, так и не сумел спасти! Не забывай!

– Я сказал, исчезни!

Странное мерцание в глазах Аверре лишь сделалось ярче.

– Помнишь, как она цеплялась за твою руку из последних сил? Помнишь? Помнишь, как молила не отпускать? А ты отпустил! Не смог удержать, отпустил! Отпустил!!! АХА-ХА-ХА!!!

Он запрокинул голову вверх и заржал во все горло, будто сумасшедший.

Умом я понимал, что это лишь провокация и ничего больше. Мне-то правда была известна: мама пожертвовала собой, чтобы уничтожить его и Иглу. Она вырвала руку по собственной воле. Я ничего не мог с этим поделать… Да только тихий, пакостный голосок, шепчущий из сумеречных задворок подсознания, точь-в-точь повторял: «Отпустил. Отпустил! ОТПУСТИЛ!!!»

Стыд и ужас ворвались в сознание ядовитой лавиной, намереваясь вконец сломить волю, но вместо этого пробудили лишь бешеную ярость. Как под действием катализатора, злость на себя, рожденная потерей, вступила в реакцию с ненавистью к наставнику, явив невиданную до сей поры бурю в глубине моей души. Черная, как самая безлунная ночь, она выплеснулась мощной волной наружу, став ревущим пламенем, готовым мгновенно испепелить Аверре без остатка…

Громкий нечеловеческий вопль огласил пустоту вокруг, едва не оглушив меня. Наставник целиком впитал заряд, отчего его яркоглазый призрак попросту испарило. Жуткая какофония длилась на секунду дольше, после чего я вновь оказался в объятьях глубокой молчаливой пустоты.

– Упрямый, – мгновение спустя донесся из ниоткуда странный голос – совсем другой, ничуть не принадлежащий Батулу и, по впечатлениям, вряд ли вообще