На границе вечности - Роман Викторович Титов

но как элийр – он абсолютнейшая посредственность. И посему мой интерес к нему угас так же быстро, как и появился. Я даже не скажу вам, когда он улетел, поскольку на тот момент мысли мои были заняты мелкими проделками куатов.

Древесник ненадолго прервался, как будто для того, чтобы перевести дыхание.

– Следующее его появление свершилось спустя почти десятилетие и, насколько я мог судить, к тому моменту он уже знал, где именно стоит искать предмет своего вожделения. Место захоронения Иглы было известно ему доподлинно. Здесь же ему требовалось лишь подтверждение, и поддержка со стороны некой Сол Эпине… Полагаю, сие имя о многом тебе говорит, не так ли, Сет?

При очередном упоминании матери, сердце мое пустилось в галоп, обгоняя чехарду мыслей, населивших взбудораженный разум.

С превеликим трудом я удержался от расспросов, позволив древеснику продолжать.

– Аверре хотел, чтобы твоя мать составила ему компанию в одном наилюбопытнейшем путешествии. И, насколько мне известно, после непродолжительных уговоров, уступила.

– Ну а в третий раз? – заметив, что я не в силах вымолвить ни слова, спросила Эйтн. – Когда он появился здесь в последний раз?

И вот тут-то самая уродливая рожа, какую мне только доводилось видеть, совершила почти невозможное: скрючилась так, что сумела превзойти собственное уродство почти вдвое:

– А это, моя госпожа, самое интересное из того, что я имею вам сказать. Мастер Батул Аверре посещал монастырь за день до того, как вы предстали пред мои очи.

Первые пару секунд я даже не уловил сути брошенных древесником слов и застыл с наверняка глупейшим выражением лица. На Эйтн в тот момент я внимания не обратил, но полагаю, что ее реакция вряд ли сильно отличалась. Даже Ра прорвало:

«Что?!!»

И только сам Историк оставался невозмутим и, кажется, чертовски доволен собой.

– Вас это удивило? Что ж, могу понять, особенно если учесть, что ему надлежит числиться среди усопших.

– Это что, очередная дурацкая шутка? – первой взяв себя в руки, осведомилась Эйтн.

– Полноте, дорогая леди, какие уж тут шутки! Серьезней прежде я никогда не бывал. Он был здесь. В этой самой комнате. Стоял передо мной, как вы сейчас, живой и невредимый. Правда, не уверен, что по-настоящему живой.

– А это еще что, черт бы вас побрал, значит?! – выпалил я.

– Превосходный вопрос! Жаль не могу дать на него исчерпывающего ответа. Это, видите ли, одна из загадок, ответ на которую вы должны добыть сами. Впрочем, вам могла бы помочь шпионка, которую некая вздорная старуха задумала подселить в твою голову, Сет…

«Он знает!» – взволнованно прошептала Ра.

«Да что ты? Я и не заметил!»

– Вас не интересует, как я догадался? – явив на свет неяркой сферы черный штакетник зубов, полюбопытствовал Историк.

– Не думаю, что это такой большой секрет, – ответил я. – Элийру вашего уровня почуять другого – раз плюнуть. Пусть даже она и не присутствует физически.

– Твоя теория хороша, Сет, жаль, что в корне неверна. Бавкида поступила весьма дальновидно, привязав к тебе это нечто…

«Эй! – воскликнула Ра. – Это он обо мне?!»

– Есть ли способ нас разделить? – не вникая в суть, спросил я.

– Сообразил опять-таки. Ты смотри! И знаешь, что я тебе отвечу? – Историк сделал глубокий вдох и сообщил: – Я понятия не имею. Вернее, не могу придумать такого способа, который не обошелся бы критическим ущербом для тебя самого. Старуха действительно знала, что делала и, полагаю, едва ли о чем-то сожалеет. Боюсь, друзья мои, вы теперь связаны вместе навечно.

– Быть такого не может! – рявкнул я, хоть толком и не понимал, на кого в действительности злился. Думал, Ра что-то добавит, но предательница молчала, и причину ее неожиданной немоты я знал наверняка. Изуродовав и потеряв собственное тело, ей не терпелось заполучить мое! Только черта с два я так просто уступлю! – Способ должен найтись! Обязательно!

– Я уже сказал, если вас разделить, последствия будут катастрофическими. Меньшее, что тебя может ожидать – это помутнение рассудка, полное и бесповоротное.

– Но меня это не устраивает!

– И я тебя прекрасно понимаю. Только к чему орать и бесноваться, раз уж ничего исправить нельзя?

– А что прикажете делать? Распевать мантру и радоваться жизни?

– Совсем не обязательно, – откликнулся древесник со вселенским спокойствием. – Достаточно попытаться обратить ситуацию себе на пользу. И прежде, чем спросишь, каким именно образом, дам еще один не менее ценный совет.

Не зная, куда себя девать с досады, я вперил в него выжидательный взгляд.

– Начни использовать выгоды этого вынужденного соседства. Знания и духовная сила этой девочки могли бы помочь снять путы, которыми тебя сдерживали в Цитадели.

– О чем это вы?

Древесник подполз совсем близко и тихонько шепнул мне на ухо:

– А ты подумай на досуге. Как и о том, что ей не помешало бы больше сочувствия с твоей стороны. Не каждый, знаешь ли, отважится отказаться от собственного тела, ради спасения чьей-то жизни. Тем более, такой неблагодарной и самовлюбленной!..

Я предпочел прервать очередной поток оскорблений.

– Ясно-ясно. Понял уже.

– Вот и славно, – довольный собой древесник вновь принялся укладываться на пол, свивая гибкий ствол огромными кольцами. – И раз уж мы наконец со всем разобрались, не соблаговолите ли поскорее убраться из моего жилища? Вам здесь больше не рады.

Что ж, новостью это не стало, а то, что мы задержались так надолго, даже удивило. Ведь до самого конца я не был уверен, что с нами вообще кто-либо заговорит.

Я глянул на Эйтн, собираясь намекнуть, что нам лучше не приставать к древеснику с расспросами и уйти пока можно. Но она казалась озабоченной кое-чем другим. С глубочайшим презрением глядя в сторону выхода, она сказала:

– Мы не одни.

Глава 17

Наемники

Я немедленно обернулся.

В тесном портале скучали пятеро рослых, одного беглого взгляда на которых хватило, чтобы понять: перед нами наемники. Пара зулланов-близнецов, один человек, налиец и каким-то чудом затесавшийся курсу – разномастная компания, как будто только что выползшая из-под шапито галактического цирка. Вооруженные до зубов, они недобро ухмылялись, что само собой наводило на мысль о вполне прозаичных намереньях. У каждого на глазах имелся тепловизор, что, в свою очередь, объясняло, как им удалось отыскать наш след в темных и путанных лабиринтах монастыря. Человек