На границе вечности - Роман Викторович Титов

стоял впереди группы. Он был рыжеволос, поджар и мускулист, одет в потрепанную броню неопределенного цвета и, судя по всему, возглавлял сию незатейливую команду. В руках он сжимал блестящую бластерную винтовку, чье черное дуло многообещающе глядело на нас.

– А вы здесь что забыли? – немного сбитый с толку, спросил я.

«А ты, Сети, подумай», – шепнула Ра, и что-то в ее многозначительном шепоте заставило меня вернуться взглядом к Эйтн.

– Так это за тобой?

Не сводя с наемников холодного взгляда, леди Аверре изящно кивнула.

– Полагаю, да.

– Как мило. – А сам в это время размышлял о том, как отнесется к подобному вторжению хозяин жилища.

Я ожидал громовых раскатов чудовищного смеха, высокопарных фразочек и гневного сотрясания стен с угрозами немедленного уничтожения незваных гостей. Однако ничего из этого не последовало. Совершенно. Я вертел головой, вглядываясь в лоскуты тьмы, которые не удалось разогнать маленькому светильнику, но все что мог разобрать это неподвижные груды старой древесины. Ту’ат будто бы впал в спячку. Мгновенно. Но было ли такое возможно? Лично я сомневался.

И, надо признать, не зря.

«Неужто ты ждешь, что я наброшусь на них и разорву в клочья? – пробасил в моем сознании чужой голос, совсем непохожий на тоненький и нежный голосок Ра. – Они явились не ко мне, а к нашей маленькой миленькой госпоже Аверре. Она их главная цель, а вовсе не монастырь. Так зачем мне пачкать свои стебли чужой кровью? Нет, благодарю покорно. Я лучше останусь на месте и понаблюдаю за тем, как вы будете выкручиваться. Предвижу нечто интересное».

Я так и стоял с чуть приоткрытым от изумления ртом, пока болезненный толчок Эйтн не вернул меня к действительности.

– Что будем делать?

Оставалось только признаться:

– Понятия не имею. Но дерево нам не помощник.

– И без тебя догадалась.

«Эй! Ты кого это назвал деревом? – пусть и с небольшим опозданием, но все-таки вклинился Историк. – Я, кстати, заглядывал в их мыслишки и намерений оставить вас в живых не увидел. Эти ребята настроены крайне решительно, и договориться с ними вам не удастся. Разве что у тебя, Сети, достанет сил подавить волю каждого…»

Но это был не вариант. Решись я на подобное, мои мозги мгновенно бы спеклись. Пусть наемников и пятеро, все они сосредоточились на том, чтобы не дать нам с Эйтн уйти, а такую целеустремленность развеять было практически невозможно. Видимо, придется сражаться. Жаль, я не знал как.

А вот Эйтн, очевидно, знала. Продолжая гипнотизировать наемников взглядом, она неторопливым и плавным движением вынула бластер из кобуры, а затем так же спокойно направила ствол в сторону пришлых.

– Леди, вы думаете, это поможет? – спросил Рыжеволосый, криво усмехаясь. – Что значит ваш пугач против пяти винтовок? Вы даже на спусковой крючок нажать не успеете, а мои парни оставят от вас груду изжаренных костей.

«У-у-у, серьезный малый, – донеслось довольное потрескивание древесника. – Кому-то сегодня несдобровать».

Эйтн ничего не ответила, но руку с бластером, тем не менее, опустила.

Мне вдруг стало интересно, знали ли наемники, в чье логово сунулись, и вообще успели ли заметить Ту’ата, прежде чем он смысля? Судя по беспечным и самоуверенным рожам ответ был отрицательным.

– Зря вы залезли в эту дыру, дамочка, – проговорил Рыжеволосый и по-хозяйски шагнул к нам, оставив своих подпевал следить, чтобы мы не вздумали сделать что-нибудь опрометчивое. – А вас предупреждали. Ведь так? Вам говорили, что не стоит совать свою красивую головку в эту пыльную норку. Что здесь для вас не найдется ничего интересного, кроме смерти. Почему вы не послушали доброго совета? Ведь хорошо знали, что Куаты не любят, когда их просьбы не выполняют. Сидели бы сейчас у себя на Риомме и попивали кесс. К чему было упрямиться?

Оставаясь спокойной, будто скала, Эйтн процедила:

– Наемнику этого не понять.

Рыжеволосый громогласно хохотнул. Гулкое эхо заметалось по зале, отражаясь от стен короткими обрывками.

– Ну да. Куда мне смертному с богиней тягаться?

Его подельники согласно загоготали, сопровождая все это откровенно похотливыми взглядами.

Тут вдруг Рыжеволосый решил, что пора ему и со мной познакомиться.

– А ты у нас кто? Персональный оруженосец или придворный фокусник?

Я решил быть вежливым и потому чуть улыбнулся:

– Что-то вроде.

Бросив скрытый за бинокулярами тепловизора взгляд под потолок, наемник обратил внимание на беззаботно плавающий сноп света.

– Симпатичный светильник.

Я польщено кивнул:

– Благодарю.

Рыжеволосого, как видно, моя вежливость не шибко устраивала. Он пересек залу, подошел почти вплотную и в течение нескольких секунд пристально заглядывал мне в глаза, как будто искал там признаки страха. Я открыто смотрел на него в ответ, продолжая, как казалось, невинно улыбаться.

– Не усложняй, вам все равно не убежать, – серьезно проговорил он и перевел взгляд на бластер Эйтн, который та упрямо не желала прятать в кобуру. – Если сделаете, как я скажу, умрете быстро и безболезненно. Даю слово.

– А в противном случае?

– В противном случае, миледи, вас ожидают часы незабываемых ощущений в руках одного умельца…

Рыжеволосый отодвинулся, оглянулся к выходу и подмигнул коренастому курсу. Тот плотоядно ухмыльнулся широкой, усыпанной острыми, как бритвы зубами пастью.

– Я могла бы заплатить вам больше, – сказала Эйтн. – В десятки раз. Вы могли бы стать богачами. Каждый из вас.

– Не сомневаюсь, леди. Вы могли бы нас озолотить. Но что толку от всех денег Вселенной, если ты труп? Уж вы должны понимать, что Куаты мстить умеют, а я не уверен, что готов обменять свою жизнь на вашу. Уж, извините.

Он бросил последний взгляд на четверку верзил, рядком выстроившихся у выхода, дал им знак прицелиться, поднял ладонь, готовый отдать приказ, а затем…

– Вы боитесь Куатов?

Растерянная пауза.

– Чего?..

– Вы боитесь Куатов? – спокойно повторил я.

Улыбка Рыжеволосого слегка поблекла. Несколько коротких секунд он тупо таращился на меня, все так же держа руку в поднятом положении, потом негромко выругался и сплюнул. В это же самое мгновение маленький светящийся шарик чуть приспустился с потолка и завис между нами.

– Паря, тебе не все ли равно? Какая разница, кого боюсь я, если ты сам сейчас должен бояться только собственной смерти?

На уничижительное «паря» я предпочел не обращать внимания, чувствуя, как напряжение все сильнее окутывает залу. Головорезы больше не веселились. Недоумевали, почему их главарь до сих пор тратит