США после второй мировой войны: 1945 – 1971 - Говард Зинн

Гражданские свободы, гарантируемые 4, 5, 6 и 8-й поправками, тоже ущемлялись. Могут ли узаконенные обыски, подслушивание телефонных разговоров, повальные аресты служить подтверждением «права народа на охрану… от необоснованных обысков или арестов», провозглашенного 4-й поправкой? Не имеют ли целью слова 5-й поправки о том, что никого нельзя «лишать жизни, свободы или имущества без законного судебного разбирательства», утвердить это право только за богачом, а бедняка лишь ввести в заблуждение? Сколь долго еще бедняки будут томиться в американских тюрьмах вопреки положению 6-й поправки, которое гласит, что «обвиняемый имеет право на скорый и публичный суд?» И в какой мере бедняк может в суде «пользоваться помощью адвоката», как сказано в этой же поправке? Так ли уж правительство США не повинно в «жестоких и необычных наказаниях» по отношению к сидящим в тюрьмах, несмотря на то что 8-я поправка запрещает такие наказания? Сколько прав, сколько законов, сколько всевозможных положений конституции США американское правительство нарушило ради поддержания «правопорядка»?

Еще одним поводом для восхваления американской юридической системы явилось для либералов принятие Верховным судом совпадающих решений, расширявших право обвиняемых по уголовным делам иметь адвоката. Либеральные поборники гражданских свобод всячески приветствовали в 1963 г. решение Верховного суда, в котором было сказано, что отныне суды отдельных штатов и городов обязаны обеспечивать адвокатской защитой тех обвиняемых в уголовных преступлениях, которые не имеют средств для того, чтобы самим нанимать себе адвокатов; до этого решения адвокат назначался только для тех обвиняемых, которым грозила смертная казнь. Но те, кто гордится этим «прогрессом», должны были бы прежде спросить, почему на это понадобилось так много времени? Только в 1932 г. — через 140 лет после принятия Билля о правах — предусмотренное 6-й поправкой право обвиняемых в уголовных преступлениях иметь адвоката было вменено в обязанность соблюдать и судам отдельных штатов, в которых как раз и рассматривается большинство уголовных дел. И только в 1963 г. это записанное в конституции право было наконец распространено на все уголовные дела. Однако решение Верховного суда не было распространено на дела о мелких преступлениях, хотя бывает, что суды и за них карают тех, кто признан виновным, несколькими годами тюрьмы.

Решение по делу Гидеона распространило, по крайней мере теоретически, право иметь адвоката и на неимущих обвиняемых по всем серьезным уголовным делам, в чем те очень нуждались. Но еще слишком часто адвокат назначается самим судом, а большинство таких назначаемых адвокатов бывают заинтересованы не столько в защите своих неимущих клиентов, сколько просто в скорейшем решении дела. В 1970 г. в одном из городов Восточного побережья назначенные судом защитники тратили в среднем по семь минут на беседы со своими клиентами с момента назначения до объявления ими судье, что их подзащитные — так бывает в большинстве случаев — признают себя виновными. Такие назначенные судом адвокаты чаще всего дают своим подзащитным совет признать себя виновным (обычно в менее тяжком из инкриминируемых преступлений), В большинстве своем эти защитники — фигуры, примелькавшиеся в зале суда, политические друзья судьи и прокурора, и их задача — устроить так, чтобы прокурор довольствовался признанием подсудимым своей вины по менее тяжкому из обвинений, то есть чтобы восторжествовала, как говорят, «справедливость по договоренности» «или справедливость по согласованию». Задача такого адвоката — уговаривать подсудимого, чтобы все заинтересованные стороны скорей могли прийти к «концу дела».

Многие подсудимые, настаивающие на своей невиновности, в конце концов соглашаются признать себя виновными просто потому, что им говорят, что если они не признают себя виновными, а жюри (суд присяжных) все-таки их осудит, то его приговор будет гораздо более суровым. Довод, используемый при уговорах, таков, что подсудимый рискует быть наказанным дополнительно, если будет слишком настаивать на соблюдении всех правил судебной процедуры, в то время как суды и адвокаты уже и так очень заняты. Джордж Джексон, автор книги «Соледадский брат», не признал себя виновным, когда его обвинили в краже 70 долларов у заправщика на бензоколонке, но назначенный судом адвокат уговорил его признать свою вину. 18-летнего парня приговорили к тюремному заключению на неопределенный срок — от годичного до пожизненного. Вместо того чтобы через год, в 1961 г., быть освобожденным, он и следующие десять лет просидел в тюрьме. Каждый год его просьбы об освобождении судебные власти отклоняли, потому что из тюрьмы не давали о нем отзыва как о послушном, желающем искупить свою вину заключенном. 21 августа 1971 г. Джексон был застрелен часовыми в тюрьме Сан-Квентин.

Через год после решения по делу Гидеона Верховный суд, рассмотрев дело Эскобедо, обязал и полицейские власти обеспечивать арестованному юридическую защиту, а в 1966 г., когда ему было передано дело Миранды из штата Аризона, суд объявил, что полицейские обязаны информировать тех, кого они арестовывают, об их праве на адвокатскую защиту и молчание на допросах. Решение Верховного суда по делу Эскобедо было вынесено для пресечения случаев, когда у арестованных силой вырывали признания, не давая им возможности обратиться к адвокату. Но через два года после этого решения «Нью-Йорк тайме» сообщала: «Многие самые видные в стране прокуроры согласились на днях, что в судах и полиции мало что изменилось после того, как в 1964 г. Верховный суд США вынес свое двусмысленное решение относительно признаний подсудимых.

На 60-й годичной сессии Национальной ассоциации главных прокуроров штатов четко выявилось единодушное мнение о том, что решение Верховного суда по делу Эскобедо против властей штата Иллинойс почти не повлияло на существующую практику получения признаний».

Что касается решения по делу Миранды, то проведенное в 1968 г. Институтом уголовного права и судопроизводства при Джорджтаунском университете изучение арестов в столице США показало, что его практические результаты невелики. Большинство полицейских в своей практике не руководствуются решением по делу Миранды, и почти в таких же масштабах, как и до этого, арестованные допрашиваются и признаются в своей «вине», не повидавшись с адвокатом. Профессор юридического факультета Стэнфордского университета Джон Каплан в 1970 г. писал, что «решения Верховного суда насчет прав арестованных по подозрению фактически в очень малой степени ограничили произвол полиции… Можно сказать, что главное значение этих решений было в том, что они позволили американскому обществу выглядеть так, что теперь оно хранит еще большую верность конституционным правам — по крайней мере, формально, — не создавая в то же время для себя больших практических неудобств…».

Качество судопроизводства в американских судах по-прежнему в огромной степени определяется деньгами. Именно доллары решают вопрос, получит ли обвиняемый адвоката, назначенного судом, который все будет делать наспех, или опытного защитника, который поведет дело не торопясь, тщательно подготовившись и собрав все нужные материалы. Именно от денег зависит, будет ли обвиняемый освобожден под залог или будет оставаться в тюрьме до начала суда — а этот период может длиться два года. Рональд Голдфарб в своей книге «Выкуп», о залоговой системе в США, отметил, что в 1963 г. около 1,5 млн. подсудимых сели в тюрьму до вынесения им приговора, потому что не имели денег для внесения залога (или для того, чтобы заплатить поручителям, которые внесли бы за них этот залог; этот поручительский бизнес приносит до четверти миллиарда долларов в год). В 1970 г. один нью-йоркский судья подсчитал, что лица, обвиненные в уголовных преступлениях и не имеющие возможности внести залог, в среднем по девять месяцев просиживают в тюрьме до суда, что вряд ли соответствует 6-й поправке. 8-я поправка, согласно которой «не должны требоваться непомерно большие залоги», не очень-то волнует людей состоятельных. Короче говоря, богатых отпускают под залог на свободу, а бедняков сажают в тюрьму. Опытные юристы, врачи, психологи оказывают богатым правонарушителям всякого рода помощь, чтобы смягчить приговор; беднякам же приговоры выносятся без какого бы то ни было снисхождения. Профессор Ричард Корн, криминолог из университета в Беркли, как-то отметил, что «для провинившихся отпрысков богачей издавна существует — не официально, а секретно — особый, льготный тюремный режим… Бедным это недоступно…»

Для некоторых американцев разрыв между словами Билля о правах и действительностью американской жизни — это не просто вопрос теории и практики. На любой день любого года приходится несколько сот тысяч заключенных (в тюрьмах федерации и отдельных штатов, графств и городов), лиц, помещенных в камеры, подземелья, изоляторы. Для них конституционных прав не существует. Они живут в своем замкнутом мире, где каждая минута их времени, любая сторона их жизни находится под контролем тюремных властей.