США после второй мировой войны: 1945 – 1971 - Говард Зинн

Мнение Дугласа было очень убедительно обосновано, но большинство с ним не согласилось. Более благоприятными для протестующих были другие решения Верховного суда. В решении 1965 г. уличная демонстрация у здания суда в штате Луизиана была сочтена законной (дело Кокса из штата Луизиана). В том же году суд реабилитировал одного руководителя движения за гражданские права, осужденного за то, что он не послушался полицейского, который приказал ему «проваливать» оттуда, где он находился; в решении суда было сказано, что право человека находиться на улице не должно зависеть от прихоти представителя полиции (дело Шаттлсуорта из Бирмингема).

Но сама неопределенность в отношении того, насколько решительно суды будут защищать гражданские права в том или ином случае, отпугивает людей от того, чтобы свободно пользоваться этими правами. Откуда какой-нибудь группе людей знать, что Верховный суд, не найдя ничего предосудительного в демонстрации перед зданием суда, одобрит арест собравшихся около здания тюрьмы?

Как подействовала на других (кто, может быть, хочет реализовать свое право на собрания) созданная этими двумя решениями неясность? Не могло ли благоприятное для Эдвардса решение по его делу, принятое в основном потому, что демонстрация не очень вывела из себя присутствовавших при этом белых, быть иным, если бы зрители повели себя по-другому, набросились бы на негров и т. д.? И могли ли демонстранты точно предвидеть, какой эффект произведет их собрание на других? Что было бы, если бы демонстранты пели не гимн США, как в деле Эдвардса, а «Интернационал»? Неопределенность в отношении того, какие действия суды будут оправдывать, а какие нет, сама по себе страшит, так же как несчастный заключенный, с которым обращаются то жестоко, то мягко, бывает напуган куда больше, чем тот, кто знает, что его ждет.

Есть и другие проблемы, связанные с осуществлением и защитой конституционных прав в рамках американской юридической системы. Требуется, к примеру, необыкновенно много и времени, и денег для того, чтобы довести какое-нибудь дело до конца, пройдя через все инстанции вплоть до Верховного суда. Подсчитано, что на это необходимо потратить от 25 до 40 тыс. долл. и от двух до четырех лет. Но даже и после этого Верховный суд, который разбирает меньше 5 % передаваемых ему дел, может решить не пересматривать то или иное из них. Другая проблема состоит в том, что каждое решение Верховного суда применимо только к тому конкретному делу, которое он рассмотрел, поэтому всякое аналогичное дело, поступающее к нему потом, всегда может быть сочтено чем-то отличающимся от прежнего и потому заслуживающим иного решения. И третья большая проблема заключается в том, что местные суды, первыми решающие, заключать человека в тюрьму или нет, потому что его поступок является его конституционным правом, могут либо не знать решений Верховного суда по аналогичным делам, либо просто не хотеть с ними считаться.

Весной 1963 г. Верховный суд снял обвинение в нарушении общественного порядка с шести негритянских юношей в г. Саванна (штат Джорджия), которые играли в баскетбол в парке «только для белых» и не выполнили приказа полиции уйти оттуда. Председатель суда Уоррен заявил, что непослушание было в данном случае оправданным, потому что приказ полиции противоречил конституции и был незаконен. Через два месяца в Гринвиле (штат Миссисипи) по такому же обвинению было арестовано несколько молодых негров, протестовавших против сегрегации. Решения Верховного суда по делу негров из Саванны как будто бы и не существовало, потому что городской суд в Гринвиле признал местных негров виновными.

В знак протеста против такого решения 50 негров собрались перед зданием суда, где к ним обратился с речью секретарь местного отделения Студенческого координационного комитета ненасильственных действий (СККНД) Чарльз Маклорин, критиковавший вынесенный приговор и призвавший негров регистрироваться в качестве избирателей, чтобы потом иметь возможность что-то делать против таких несправедливостей. Местный полицейский велел Маклорину «убираться вон», но тот, считая, что никто не имеет права посягать на его свободу слова, продолжал говорить. Он был арестован, обвинен в нарушении общественного порядка и сопротивлении властям и приговорен к 180 дням тюрьмы. Вышестоящие суды штата его апелляцию отклонили, после чего дело было передано в Верховный суд США. Для пересмотра дела требуется согласие четырех его членов, в данном случае за пересмотр проголосовали трое, так что Маклорину пришлось сесть в тюрьму — после того как судебная волокита отняла у него почти четыре года.

Ограничения конституционного права на собрания — результат не только прихотей американской судебной системы, но и полицейского произвола. За участие в демонстрациях борцов за гражданские права начала 60-х годов тысячи мирно собиравшихся людей были арестованы, и конституция их не защитила, потому что, по существу, она была отдана на полный произвол местной полиции. А федеральное правительство, которому вменено в обязанность защищать конституционные права граждан от посягательств на них со стороны местной полиции, ничего не сделало для того, чтобы защитить свободу собраний.

В Олбани (штат Джорджия) в 1961 и 1962 гг. было арестовано 700 человек за то, что они устроили уличную демонстрацию против расовой дискриминации. Несколько сот человек было арестовано за участие в пикетах и собраниях, которые устраивались в городских парках, в «маршах» к мэрии, в общих молитвах у зданий мэрии и публичной библиотеки. Что на этот счет было записано в конституции или решениях Верховного суда, было неважно; право этих людей на собрание отменил местный начальник полиции, а когда они настаивали на нем, их лишили свободы. В Бирмингеме в 1963 г. тысячи людей были арестованы за то, что они собирались на улицах с целью, специально указанной в конституции: «обращаться к правительству с петициями о прекращении злоупотреблений». В Селме двумя годами позднее демонстрантов атаковала и беспощадно избивала дубинками конная полиция.

Чего стоит в действительности право мирно собираться, уже достаточно хорошо выяснилось во время движения за гражданские права в начале 60-х годов, но еще ярче это обнаружилось в конце прошлого десятилетия, когда в стране поднялась волна антивоенных демонстраций. Снова и снова отряды полиции и национальной гвардии нападали, применяя обычно дубинки и слезоточивый газ, а иногда и огнестрельное оружие, на участников демонстраций и митингов, собиравшихся, чтобы выразить протест против продолжения войны во Вьетнаме. Иногда полиция могла сослаться на провокационные акты из толпы — ругательства или брошенный камень, — но ее ответными действиями были такие зверства, что какой-нибудь мелкой провокацией их нельзя было оправдать. Полиция в Америке использовала провокационные акты одиночек, скрывавшихся в массе людей, в качестве предлога для того, чтобы избивать людей дубинками, травить газом или стрелять во всех без разбора, подобно тому как американские войска во Вьетнаме порой стирали с лица земли целую деревню только за то, что из нее раздались выстрелы.

Столкновения, вспыхнувшие на улицах Чикаго во время происходившего там в 1968 г. национального съезда демократической партии, комитет, который расследовал эти события, назвал «полицейским бунтом». В его докладе, представленном Национальной комиссии по изучению причин и средств предотвращения насилий, было сказано: «В течение недели, пока работал съезд, чикагская полиция была объектом все новых и новых провокаций, выражающихся как в словах, так и в делах. Демонстранты осыпали полицейских нецензурной бранью, бросали в них камни, поленья, кафельные плитки и всякие нечистоты. Некоторые из этих действий были преднамеренными, другие совершались «стихийно» или же были спровоцированы самой полицией. Кроме того, полицию вывели из себя широковещательные угрозы расстроить всю жизнь в городе и сорвать съезд.

Таков был характер провокаций. О характере ответных действий полиции говорят безудержные и повальные насилия, которые она чинила во многих случаях, особенно по ночам. Эти насилия были тем более отвратительны, что творились они зачастую над людьми, не нарушавшими никаких законов или приказаний и никому не угрожавшими. К ним относились участники мирных демонстраций, случайные свидетели этих сцен и многие чикагские граждане, которым просто случилось быть или которые жили в тех районах, где имели место столкновения».

Это резюме дает лишь самое слабое представление о кровавых побоищах и расправах, которые устраивала полиция и описания которых содержатся в докладе комитета, занимавшегося данным расследованием; возглавлял этот комитет видный бизнесмен и юрист, человек консервативных взглядов, Дэниэл Уокер, собравший показания более чем 3 тыс. участников и свидетелей чикагских событий. Вот некоторые примеры полицейских насилий, взятые из его доклада: «Находившийся в толпе священник сказал, что видел мальчика лет 14–15, который забрался на крышу автомобиля и оттуда кричал что-то неразборчивое. Вдруг подбежавший полицейский стащил его с автомобиля, повалил наземь и три или четыре раза ударил дубинкой. К нему присоединились другие полицейские…