Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

что защитит ее. Он сказал, что ей нечего бояться. Он не справился. Обманул. Только бы она была жива. Великий Белый, даруй ей свое благословение. Великий Черный, не тяни к ней своих рук, ей еще рано переступать порог Лунных врат.

Времени на переживания и самобичевание не было. Он запретил своему телу испытывать боль, и оно его послушало. Мысль о спасении Теоны придавала ему сил, и ни на что другое он больше не потратит ни секунды.

Бон потеребил замок на камере. Не было никакой возможности его сбить или сломать. Он попробовал раздвинуть решетки на двери – безуспешно. Принц снова опустился на кровать. «Думай, Бониций, думай. Ты сын короля, внук короля и правнук короля, в тебе течет кровь тех, кто умело управлял страной и ничего не боялся. Оставь страх тут, на этой каменной койке, и иди дальше налегке. Пора забыть про терзания и сомнения. Пора присвоить себе силу своего могучего рода и оправдать имя, которое ты носишь».

Бон поднялся на ноги и был готов поклясться, что на доске, служившей ему постелью, остался сидеть кто-то очень похожий на него, но в то же время совсем иной. У прежнего принца потели ладошки и глаза были точно у кролика, загнанного лисой, он не решался сказать и половины того, что думает, и уж точно не осмелился бы делать все, что хотел. Он не был достоин своей крови и своего имени. Бониций Иолантий Освальд Третий. Сын Эдуарда Иолантия Освальда Второго. Внук Патрика Иолантия Освадьда Первого. Будущий король Риата.

Бон с долей презрения посмотрел на призрак своих страхов, смиренно ожидающий, как с ним поступит хозяин, и попрощался с ним навсегда. Никто больше не посмеет остановить его, никто не заставит поступать против воли, и никто не помешает ему спасти девушку, которую он любит, чтобы подарить ей трон и корону.

Бон больше не оборачивался назад, в его освобожденной от лишнего мусора голове уже созрел план.

Как сказал однажды Морин: «Ты уже такой большой парень, а все еще веришь в случайности? Ничего в нашей жизни не происходит просто так. В каждом шаге и в каждой встрече – шанс изменить будущее, и твоя задача этот шанс не упустить».

Бон усмехнулся, вспомнив слова учителя. Знал бы тот, какой шанс сейчас дарован его ученику благодаря намерению Теоны убить свою похитительницу… Принц достал из-за пазухи маленькую металлическую коробочку «конфет», аккуратно открыл ее и, раздавив одно драже, вложил цветной кружок в замочное отверстие. Затем отошел в сторону и на всякий случай прикрыл лицо рукой. Через несколько секунд раздался глухой хлопок, больше похожий на взрыв ярмарочной петарды. Сломанный замок безжизненно повис на одной стороне подковы, еще недавно служившей препятствием к свободе.

Принц выждал несколько минут, чтобы понять, не привлек ли шум внимание кого-то из охраны, но в коридоре было по-прежнему тихо. Однако он понимал, что нужно действовать очень осторожно. Бон аккуратно снял с петель замок, плавно открыл дверь и на цыпочках пошел вдоль темных стен по направлению к ярко освещенному помещению в конце каменного туннеля. Сапоги его были совсем сухими, а это значило, что он пролежал без сознания как минимум несколько часов. Он боялся даже подумать о том, что могло произойти за это время.

Вдруг тишину нарушили чьи-то возмущенные возгласы. Бон прижался спиной к решетке закрытой камеры и замер. Голоса приближались, и теперь он точно мог сказать, что они принадлежат его похитителям.

– Зря я его так отделал, помрет раньше времени – хозяин рад не будет, – сокрушался первый.

– Да не помрет, – как и прежде, был лаконичен низкоголосый.

– Это ему за то, что пришлось за ним гоняться аж до демоницевой горы.

– И то правда. Утомительно вышло.

– Я что подумал, попрошу у хозяина коня этого, принцевого. Ох и конь… Ну заслужил же, заслужил, скажи?

– Заслужил.

Голоса раздавались все ближе, Бон лихорадочно соображал, как ему поступить, и тут ему улыбнулась удача: в одной из камер запищала крыса.

– Да не дрейфь, постоим чуток и пойдем назад, скажем, что проверили, не хочу тут торчать лишку.

– Так пойди проверь и пойдем.

– Ты как будто не знаешь, что я крыс не выношу, да и куда ему деться? Если еще к Черному не ушел, то лежит. Сам сходи!

– Я в этом коридоре не помещаюсь. Не люблю узкие коридоры.

– Ну, вот и посидим.

– Посидим.

Бон понимал, что если его все же решат проверить, то, зажатый между стен, он не игрок. Оружия нет, бежать ему некуда, похитителей двое, и он не знал, насколько они сильны и умелы. Рискуя быть замеченным, он выглянул из-за угла. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию. Низкоголосый здоровяк сидел вполоборота к Бону и был воистину огромным. Он горой возвышался над спинкой изрядно прогнувшегося стула. Второй, напротив, был худым и высоким. Рыжие всклокоченные волосы и плешивая, торчащая во все стороны борода. Но не это было самым главным. Бон увидел за их фигурами открытую дверь – шанс на спасение.

Бон прикинул варианты, которых было немного: вступить в неравный бой или сыграть на эффекте неожиданности. Первый был слишком рискованным – рана на затылке могла в любой момент напомнить о себе, а значит, выбора у него на самом деле и не было. Он снова достал заветную коробочку и высыпал половину ее содержимого на ладонь. Пара десятков красных горошин могли решить исход этой миссии или… серьезно повредить ему руку. Он не мог их кинуть сразу – эффект от мини-взрывов на полу будет минимальным. Нужно выждать несколько секунд и швырнуть их так, чтобы «конфетки» взорвались в полете, как можно ближе к его похитителям. Дело осложнялось тем, что Бон не успел изучить эти бомбочки и не знал, сколько точно проходит времени между их активацией и взрывом. Но, как говорил Морин, «победа – удел смелых», и, хоть Бон не совсем был согласен с этой фразой, сейчас она его подбодрила.

Он с силой сжал поддельные сладости в ладони, на удачу досчитал до пяти и выскочил из своего укрытия на свет, с размаха отправляя леденцы вперед. Рыжий бородач округлил глаза.

– Лютый демон! – завопил он.

Боеприпасы Леониды не подвели. Взрывы прогремели, аккурат долетев до целей. Пара бомбочек угодила в спину низкоголосого и подожгла его одежду, несколько приземлились на стол, создав дымовую завесу. Но самым приятным попаданием была щуплая бороденка рыжего, которая тут же вспыхнула. Тощий, приплясывая и вопя от боли, пытался потушить свое сокровище. Громила совсем