Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

Я хочу, чтобы ты был счастлив, я так и сказала твоему отцу, когда он рассказал мне о твоей будущей свадьбе. Ты – принц, а я – просто Ткачиха, которая будет хранить в сердце каждый день, который провела с тобой.

Бон подошел ближе и приложил палец к ее губам.

– О́ни, я люблю тебя с той первой ночи, когда ты приехала в замок и предложила себя в качестве мишени для моей боли и гнева. Луна, которая отражалась в твоих глазах, до сих пор приходит ко мне во снах, и запах жасмина, которым ты пахнешь, сводит с ума, заставляя замирать от желания тебя увидеть, прикоснуться к тебе… и никогда не расставаться с тобой. Я ничего не слышал о своей «будущей свадьбе», а даже если это и правда, то никогда бы на нее не согласился. Я давно борюсь за то, чтобы мы были вместе, и моя поездка к Сестрам – шанс уговорить отца разрешить мне назвать тебя своей.

Теона попыталась что-то ответить, но принц мотнул головой:

– Как бы мне ни хотелось услышать больше о том, как ты ко мне относишься, но я должен предупредить – это не тот гейзер.

– Как это не тот? А какой же?

– Мама говорила, что на Мятной реке кроме гейзера Удачи есть еще один – гейзер Правды. Сама она его не видела, но что-то мне подсказывает, что нам попался именно он, иначе я не знаю, как еще объяснить мое непреодолимое желание говорить все, что у меня накопилось внутри.

Гейзер Правды. Ох, это многое объясняло, но ничего не меняло.

– Так говори, – смело глядя ему в глаза, с вызовом бросила Теона.

Принц слегка покраснел, будто стесняясь слов, которые собирался произнести.

– О́ни, – казалось, голос Бона даже немного дрожал, – я… со смерти матери я был одинок, моим лучшим другом был Морин, который столько лет следовал за мной, куда бы отец ни придумал меня отослать. Конечно, у меня была веселая юность: разные страны, города, люди, но я все же не король. Я не знаю, как управлять страной, меня никто этому не научил. Все, что связано с монаршей ответственностью, пугает меня. Отец будто специально отодвигает меня подальше от трона, чтобы я ничего не знал, и теперь, когда Морина нет рядом, некому подсказать, как мне правильно поступать. Я иду в темноте с завязанными глазами и ушами, набитыми ватой, но есть две причины, почему я продолжаю идти: память о матери и ты. Я хочу, чтобы ты могла гордиться мной и восседала рядом на соседнем троне. О́ни, я люблю тебя, и без тебя мне не нужны никакие короны… да вообще ничего не нужно. Но когда ты выстраиваешь эту стену, когда говоришь, что наш поцелуй – лишь хороший способ отвлечься… Святые Великие, я не знаю, что мне делать…

– Ты знаешь про стену?

Он улыбнулся.

– Я чувствую ее почти физически.

– Ты же не подумал, что я сказала правду, когда назвала наш поцелуй способом отвлечься?

Она привстала на цыпочки и нежно прикоснулась своими губами к его губам, прикрывая глаза. Он прошептал, щекоча ее своим дыханием:

– А что это было для тебя, О́ни?

– То, чего я хотела все эти годы, каждый раз, когда ты оказывался рядом, каждый раз, когда я ложилась спать, каждый раз, когда просыпалась, каждый раз, когда скучала по тебе или ждала нашей встречи.

Он впился в ее губы, одной рукой обхватывая ее затылок, а второй прижимая за талию.

– Я люблю тебя, Теона, – прошептал Бон, на мгновение отрываясь от нее. Он притянул ее к себе, приподняв повыше над водой, а она обняла его ногами и с удовольствием запустила пальцы в волнистые от влажности светлые волосы.

– Я люблю тебя, Бон, – призналась она всему миру.

Он медленно попятился спиной к черной скале, не прерывая поцелуя даже для признаний. Его руки крепко удерживали ее на весу, губы покрывали поцелуями шею, ключицы, оголенные плечи с татуировками. Теона, опьяненная моментом, казалось, могла бы парить над водой даже без поддержки. Усталость исчезла, ее сменил бурлящий внутри вулкан. Бон уперся в спиной в камень, она расстегнула две верхние пуговицы своего жилета, чтобы его поцелуям не мешала одежда. Он глубоко и тяжело дышал и действовал куда решительнее, чем в тот вечер у нее дома, и ей это нравилось. Теона начала стягивать с него рубаху, запуская руки между мокрой тканью и таким манящим ее телом. Но вдруг почувствовала, как ее правое плечо обожгло резкой болью. Она отмахнулась от нее, но через несколько секунд вспышка повторилась. Теоне нехотя пришлось открыть глаза. Ее плечо царапал, пытаясь привлечь к себе внимание, невесть откуда взявшийся Этин.

Бон не сразу понял, почему она остановилась, даже когда увидел пытающуюся примоститься на плече Теоны птицу. Вернуться из реальности, в которой они почти получили желаемое, было непросто. Но девушка в конце концов отпрянула от принца, подставляя ворону локоть, – гораздо более удобное место для приземления, чем покатое плечо. Когти Этина отрезвляюще впились в кожу, а весь его вид показывал, что он недоволен тем, что его не встретили бурными овациями.

– Нашел… – гаркнул он.

– Не знаю, расцеловать эту птицу или свернуть ей шею, – пытаясь выровнять дыхание, сказал Бон.

Этин посмотрел на него с презрительной насмешкой. Теоне потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя, и радостная догадка озарила ее сознание.

– Молодец, мальчик, не слушай его, – погладила гладкие белые перья девушка. – Ты знаешь, как нам выйти из ущелья?

– Знаешь… знаешь… – повторил за ней ворон.

Бон и Теона переглянулись. Никак, кроме как магией, это было назвать нельзя. Теона вскинула руку и сказала:

– Тогда скорее покажи нам!

Вороненок замахал крыльями и взлетел выше черных сланцевых скал. Теона, боясь упустить птицу из вида, уже сделала шаг следом, но Бон поймал ее ладонь и заставил повернуться к нему лицом:

– То, что сказано здесь, никогда не изменится. Я хочу, чтобы ты знала: я буду бороться за нас до последнего и, если потребуется, то откажусь от короны.

Эти слова значили для нее больше, чем что-либо когда-либо услышанное в жизни. Но Этин напомнил ей о пледе, лежавшем в сумке. Скрывать тайну от Бона она больше не могла.

– Я пошла с тобой не только затем, чтобы проводить к Сестрам. Я к ним и сама собиралась.

– Что? Но зачем? – растерялся Бон.

– Потому что в моей сумке черный плед, который я хочу попросить переткать.

– Переткать? Разве это возможно?

– Вероника мне говорила, что возможно,