Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

Как только Теона смогла разглядеть очертания холла, то начала сжимать ладони от нетерпения. Скоро она увидит Хромую Бет, старушку библиотекаршу, Веронику… С Видящей и ее враньем еще предстояло разобраться, но, Святые Великие, сейчас она готова была упасть в ее объятия и простить все, если наставница поможет ей и Бону.

Характерный толчок обозначил, что подъемник остановился. Теона ступила в красивый холл со стенами из черного сланца, освещенный сотней свечей. Холл был удручающе пуст. Она сделала несколько шагов вперед, но в этот момент свет снова погас – кто-то накинул ей на голову мешок и прижал руки к телу, чтобы она не смогла его сбросить. Ее потянули за подол платья, заворачивая в него, как гусеницу. Крепкие веревки опутали тело с нечеловеческой скоростью, чьи-то руки подхватили ее и куда-то потащили. Теона визжала и брыкалась, пытаясь хоть немного осложнить жизнь своим похитителям, но они действовали настолько слаженно и четко, что у нее не оставалось никаких шансов на достойное сопротивление.

Этот была не та встреча с домом, которую она ожидала.

* * *

Бон еще чувствовал тепло руки Теоны и еле уловимый запах жасмина, который почти смыла река, но вернуло бархатное платье. Девушка улыбнулась ему, прежде чем черная гора забрала ее себе, – на месте деревянного короба зияла пустота. Странный юноша-смотритель, встретивший их у ворот, кряхтел рядом, орудуя длинными рычагами, торчащими из большой круглой шестеренки, которая приводила в движение весь механизм. Бон сразу понял, что лифт разработал Морин. Во всем чувствовался его почерк.

«Великий Черный, надеюсь, ты забрал его, чтобы предложить работу получше, потому что мир лишился гения». Принц отошел подальше от горы и запрокинул голову, пытаясь разглядеть очертания Замка, но его там словно и не было.

Бон пятился, упорно вглядываясь в черный камень, который сливался с таким же непроглядным хмурым небом. Даже звезды не освещали это место, как будто боялись подплыть слишком близко к силе, скрытой на вершине. А может, гора и правда протыкала небо насквозь, может, легенды не врали и Замок стоял где-то там, на другой стороне облаков.

Принц нетерпеливо теребил полы кафтана, ожидая, когда наконец короб спустится за ним, но короба все не было.

Вдруг Стоик громко заржал. Бон резко обернулся и увидел, как кто-то в таком же длинном плаще с капюшоном, как у смотрителя ворот, схватил коня, вставшего на дыбы, под уздцы и пытается совладать с его норовом. Бон сорвался с места на помощь другу, но помощь понадобилась ему самому: несколько человек выскочили из темноты и схватили принца, накинув тому на голову мешок. Несмотря на их крепкую хватку, ему удалось выдернуть руку и ударить наобум.

– Королевский щенок! – разозлился тот, в кого угодил кулак Бона. – Щенок без короны! – добавил негодяй и с силой пнул принца ногой в грудь.

Бон покачнулся, но упасть ему не дали, заломив за спину руку. Резкая боль в плече не позволила больше сопротивляться.

– Нам не велено применять силу, – послышался другой голос – низкий, с хрипотцой.

– Плевать, скажем, что отбивался, ему все равно не жить.

– Молчи, – цыкнул на подельника низкоголосый.

– Давай, пошли. Я и так уже отсидел себе все что можно, пока их дождались.

Бон отчаянно вслушивался в голоса похитителей, чтобы понять, знает ли он этих людей. Пульсирующая боль в ребрах, на которые пришелся удар, не давала мыслить ясно. Проклятый культ, это их рук дело! Завтра наступит ночь, о которой говорил Кепель, а это значит… Его словно окатили ведром холодной воды. Понимание, что́ стоит на кону, было невыносимым. Ни страна, ни корона, ни его жизнь не были сейчас важны – если культ хочет оживить Зрячего и для этого им нужна кровь Ткачихи, то Теона, которая чудом избежала смерти в детстве, сейчас в большей опасности, чем когда-либо.

Бон начал вырываться с неистовой силой, но из стальных тисков выбраться было не так-то просто. Принца тащили волоком – носки его сапог оставляли борозды на земле.

– Буйный он какой-то, – сказал низкоголосый, – надо успокоить.

– Сам же говорил не бить, – передразнил его тот, от которого Бон получил по ребрам.

– Не терплю возни, – сухо отрезал первый.

– Ой, да знаю я.

Бон услышал, как его обходят сзади, и начал брыкаться из последних сил, понимая, что если он сейчас погибнет, то у Теоны не останется ни единого шанса. Он дернулся, пытаясь лягнуть обидчиков, но в этот момент на затылок принца обрушилось что-то твердое и тяжелое. Резкая боль заставила мир съежиться до точки и померкнуть.

Глава 14

6066 год эры Двух Великих

Пульсация. Красный огонь. Пламя разгорается. Еще одно конвульсивное движение где-то глубоко внутри. Все вокруг становится багряным. Вдох. Боль. Пламя накрывает и не дает дышать. Лучше не дышать. Забери меня, пламя. Лучше не дышать. Но не дышать нельзя. Глубокий вдох ртом, захватывая воздух в плен. Плен. Лучше не дышать. Еще один вдох. Пламя обжигает веки и делает их нестерпимо горячими. Пульсация. Слепленные ресницы не дают открыть глаза. Боль. Вдох. Нет! Теона! Нет!

Бон вскочил и тут же рухнул обратно. Голова кружилась, разрываясь на части. Он должен был идти, должен был спасти ее, но не мог. С трудом открыв глаза, он попытался сесть. Это получилось немногим лучше. Он свесил ноги с твердой койки и уперся ими в пол. Уронил голову в ладони, провел рукой по волосам и почувствовал корку из запекшейся крови. Тот, кто был призван его «успокоить», явно перестарался – еще чуть-чуть, и покой бы пришел к нему навсегда.

Стараясь не делать резких движений, Бон огляделся. Приглушенный свет фонаря, расположенного где-то в мрачном пролете, помогал увидеть очертания предметов вокруг: койки и каких-то мешков в углу напротив, решетчатой двери с большим замком, выходящей в узкий коридор. Напротив – такая же камера без признаков жизни. Где он? В Замке Теней?

Бон снова попробовал встать. Получилось. Голова постепенно перестала кружиться, хоть и болела нещадно. Он принялся медленно шагать от стены к двери и обратно, постепенно возвращая телу координацию. Совсем осмелев, он приник к решетке, чтобы посмотреть, есть ли рядом кто-то еще. Но ни шагов, ни голосов не было слышно.

Только бы понять, где он, затем выбраться отсюда и успеть спасти…

Мысль, которую он изо всех сил гнал из своей головы и которая была в стократ больнее того, что творилось с его телом: что, если он уже опоздал? Он обещал,