Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

– И для кого этот плед?

Теона замолчала. Она знала, что скажет, но тянула до последнего.

– Для меня? – спросил принц, который уже готов был услышать утвердительный ответ.

– Нет, – ответила Ткачиха. Если бы плед предназначался Бону, она бы разорвала его собственными руками, как только отрезала нитку.

– Тогда для кого?

– Он… для твоего отца.

– О́ни! Но…

– Я знаю, я должна была сразу тебе все рассказать, но если бы мы успели, то тебе бы не пришлось об этом переживать. И… может быть… мы еще успеем… – Она взглянула на Этина, который парил высоко в небесах.

– Но отец за все годы не сказал тебе и доброго слова, почему ты решила его спасти? – допытывался Бон.

– Потому что он единственный, кто у тебя остался, не считая бабушки, которую в Иризе не видели лет десять. Как я могла не попытаться? Лишившись его, ты лишился бы последнего близкого человека.

Бон подошел к ней и крепко прижал к себе.

– О́ни, ты лучшее, что могло со мной случиться. И мой самый близкий человек – это тоже ты.

Он отпустил ее только затем, чтобы снова притянуть к себе и поцеловать. Этот поцелуй отличался от предыдущих. В нем не было той всепоглощающей страсти, но он говорил главное: я рядом, что бы ни случилось.

– А ты мой самый близкий человек, – ответила она, – и теперь я тоже готова бороться за нас.

Этин снова снизился, недовольно каркая и напоминая им, что время неумолимо движется вперед, а они все еще стоят по пояс в воде неизвестно где.

– Пора идти, – первой подала голос Теона.

– Пора, – подтвердил Бон.

Глава 13

6066 год эры Двух Великих

Этин вел их по течению реки. Они крепко сжимали сплетенные ладони, то и дело поглядывая друг на друга с глупыми счастливыми улыбками на лицах. Бона переполняла радость избавления от тайн и игр: ничего больше не нужно было скрывать, никакой «просто дружбы», никакой Теониной стены. У него словно выросли крылья и появилась несокрушимая вера в то, что они обязательно со всем справятся: смогут остановить заговор, спасут отца, получат благословение и наконец будут вместе. Белый ворон, которого на воронятне дворца посчитали бракованным, теперь парил над их головами, как светлый символ будущих перемен.

Занятый своими мыслями, принц не сразу заметил, что они дошли до развилки реки. Приток делился на два рукава, каждый из которых скрывался за поворотом, не давая подсказок, какой путь верный. Но их крылатый проводник спикировал вниз и уверенно полетел вправо, а потом, довольный, вернулся и сел на подставленный Теоной локоть. Она высвободила свою ладонь из руки Бона, чтобы погладить ворона, и это краткое расставание стало для Бона мучительным. В этот момент он окончательно осознал, что любовь, которую он прятал в сердце три последних года, теперь наполняет его энергией жизни и света. Он готов был кричать на весь мир о своих чувствах. Его ладонь остывала, но сердце горело все сильнее.

Теона, будто услышав мысли принца, поспешила вложить свои тонкие пальцы в его руку и крепко сжала ее. Мир Бона снова стал целым. Теперь, рука об руку с самым близким человеком, он сможет все.

Рукав Мятной реки петлял, уводя их то влево, то вправо. Отвесные скалы, заменяющие берега, никак не кончались, но вода с каждым новым виражом становилась все прозрачнее, а вскоре и вовсе потеряла прежнее сходство с освежающим молоком. Наконец за очередным поворотом их ждало чудо: река, торопясь, убегала в разлом сланцевой стены и теперь шумела где-то под ногами подземным водопадом. Но самым прекрасным было то, что они увидели берег – землю, которую уже не чаяли найти. И лишь мгновение спустя Бон понял, что магия этого места не заканчивается: на берегу со всей поклажей их терпеливо ожидал Стоик.

В это практически невозможно было поверить. Происходящее было больше похоже на иллюзию, рожденную воспаленным сознанием. Но чтобы развенчать все сомнения, королевский конь встал на дыбы и победно заржал, а потом подошел к кромке воды и склонил голову.

Держась за уздечку Стоика, Бон первым выбрался на сушу и вытянул из реки Теону. Их дорожные сапоги были похожи на дуршлаги, из которых бесконечным потоком лилась вода. Теона с трудом стянула размокшую обувь с окоченевших ног, легла на гладкие нагретые солнцем камни и облегченно выдохнула. Бон рухнул рядом с ней. Они закрыли глаза и, снова соединив руки, несколько минут молчали, мысленно переживая недавние события.

– Может, это Великий Белый помог нам? Все-таки Этин одного с ним цвета, – еле слышно пробормотала девушка.

– Мог бы тогда и лодку нам предоставить, – съязвил Бон.

– Мне кажется, мы и так получили больше, чем просили, – уже громче ответила Ткачиха, открыв глаза и устремив взгляд в безоблачное небо.

– Это правда, О́ни.

Они получили самое главное – шанс, и теперь только от их смелости зависело, сумеют ли они им воспользоваться.

– Я бы хотел остаться тут навсегда, просто держать тебя за руку и не знать о том, что творится в мире, – сказал Бон после недолгого молчания. – Но горизонт скоро заберет солнце себе, нам нужно переодеться в сухую одежду и отыскать путь к Замку Теней.

– Встаю, – нехотя ответила Теона.

Она перевернулась на бок и, лениво опираясь на локоть, поднялась. Порывшись в сумке, девушка извлекла темно-синий бархатный сверток – платье Ткачихи. Встряхнув его и разгладив серебряные вышивки на подоле, она невольно напомнила им обоим о том, кто она такая. Хотя вряд ли об этом можно было забыть.

– Не подглядывай, – улыбнулась она, заходя за круп лошади.

Бон послушно отвернулся, пряча довольное лицо.

Спутанные влажные волосы Теоны легли на обнаженные плечи, прикрывая татуировки. Она застегнула последние пуговицы и принялась похлопывать себя по щекам, чтобы прогнать сонливость, – ее ореховые глаза слипались от усталости. Девушка начала шевелить пальцами на ногах, чтобы вернуть им чувствительность, и с горечью посмотрела на мокрые сапоги: они не могли идти босыми, поэтому рано или поздно ей снова придется влезть в эти кожаные кандалы.

К тому времени, как Теона завершила свой нехитрый туалет, Бон уже был готов отправиться в путь: он снял мокрую рубаху и надел на голое тело сухой дорожный кафтан. Запасных брюк у него, конечно, не было. Принц уложил мокрые вещи в седельные сумки, подсадил Теону на коня и следом забрался в седло.

– Я бы предложил тебе поспать, пока мы едем, но я не