Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

– Айхылу! – обратился к ней Шульген. – Я сам был пленником у Азраки. Меня заставили на тебе жениться, как и тебя заставили выйти за меня замуж. Если бы я знал, кто ты такая, я бы не стал пытаться взять в жены твою сестру. Но ты выдавала себя за дочь дива, а я и представить не мог, что Хумай – твоя сестра, а отец – сам падишах Самрау.

– Ты не укротил моего тулпара, но женился на мне. Сарысай теперь не может сражаться с Азракой, – бесцветным голосом сказала ему Айхылу.

– Этого и добивались Азрака с Кахкахой, я уверена. – сказала Хумай, взволнованно пройдясь по залу. – Вы оба попали в их ловушку.

Айхылу смахнула набежавшие на глаза слезы, стараясь держать себя в руках. Шульген подавленно молчал. В зале воцарилась тишина.

Самрау, молчавший до этого, медленно перевел взгляд с Айхылу на Шульгена и обратно.

– Это теперь неважно, как именно вас поженили. – сказал он наконец. – Вы – муж и жена. Мы не можем отменить ваш союз. Азрака хотел вывести Сарысая из будущей войны, и он это сделал. Но мы не знаем, вдруг Шульген сможет его оседлать. Я думаю, стоит попробовать это сделать.

При этих словах Шульген быстро посмотрел на Самрау и сразу отвел глаза, Урал нахмурился, Хумай напряглась, а Айхылу вздрогнула.

– Как же, отец?.. – сдавленно прошептала она. – Сарысай не примет его.

– Мы не знаем этого наперед, – сурово ответил ей падишах. – Пусть Шульген попробует, а мы посмотрим, что из этого выйдет. Ты ведь хотел получить тулпара? – обратился он к Шульгену. – Сегодня у тебя счастливый день, егет! У тебя появился второй шанс заполучить крылатого коня.

Хумай покачала головой и хотела что-то сказать, но Самрау поднял руку и жестом пресек ее желание высказаться. Айхылу вскочила со своего места.

– Нет-нет, – замотала она головой. – Я не желаю, чтобы он пробовал укротить Сарысая.

– Я желаю, – веско сказал Самрау. – Если останется в живых, будет тебе законным мужем. Если нет, кровью смоет твой позор. Готовь своего тулпара.

С этими словами падишах встал и направился к выходу из тронного зала. Все остальные молча последовали за ним.

Когда они пришли на поле, народ, пришедший на майдан, еще не разошелся. Сарысай и Акбузат стояли вдвоем на поле, гордые, красивые и могущественные. Казалось, они намеренно дают людям вдоволь налюбоваться своей статью и мощью. И народ ходил и любовался необыкновенными волшебными созданиями издалека, опасаясь подходить близко.

Пока Самрау говорил со старейшинами, Айхылу подошла к Сарысаю. Долго гладила его по шее и по морде, перебирала его ярко-рыжую гриву и шептала ему что-то. Сарысай лишь фыркал недовольно ей в ответ.

– Уважаемые гости! – вдруг услышала она громогласный голос отца. – Наш майдан продолжается! Второму егету, Шульгену, я предоставляю возможность укротить второго тулпара Сарысая, который принадлежит моей дочери Айхылу. Так вышло, что они сыграли свадьбу, но Шульген не укрощал тулпара. Сегодня он исправит свою ошибку.

За спиной падишаха стояли старейшины, выжидательно глядя на Шульгена. Он продолжал хранить молчание с поджатыми губами. Время от времени он кидал злобный взгляд на Самрау, но не перечил ему.

– Выводи тулпара в центр майдана! Сними с него уздечку и отдай Шульгену. – приказал падишах Айхылу, и она не стала с ним спорить. Медленно вывела Сарысая на середину, сняла с него уздечку и молча отдала Шульгену. Затем отошла в толпу к Хумай и Уралу. Хумай тут же подошла к ней и взяла ее за руку.

Люди, не ожидавшие такого поворота событий, молчали в удивлении и никак не подбадривали Шульгена. Казалось, они чувствуют гнев падишаха, злобу Шульгена и волнение Айхылу, и на майдане установилась тревожная тишина. Когда Шульген вышел и встал напротив Сарысая, было слышно, как шуршит примятая порыжевшая трава.

– Правила такие же, егет. – сурово сказал Самрау. – Сможешь накинуть на тулпара уздечку и оседлать его, – он твой.

Сарысай медленно переступил с ноги на ногу и громко заржал. Шульген, как будто бы только и ждавший знака, вдруг ринулся на тулпара, пытаясь схватить его за гриву, но тулпар резво увернулся и отскочил в сторону, будто дразня егета, позволив ему лишь дотронуться до гривы. С гордым видом он встал в нескольких метрах от Шульгена и заржал, выпуская пар из ноздрей и обнажая свои огромные белые зубы. Из его пасти капнула густая белая слюна. Вид свирепствующего тулпара разозлил Шульгена, и он вновь бросился на него, пытаясь уже схватить его за шею. Но тулпар легко уходил, то взлетая, то отскакивая в сторону. Тогда Шульген попытался схватиться за седло, но у него не получалось даже дотронуться до Сарысая. Безумный танец разозленного батыра и тулпара еще долго мог бы продолжаться, если бы Шульген не решил напасть на крылатого коня. Впав в ярость, он уже не пытался схватить тулпара, а стал наносить удары. Один раз ему удалость попасть кулаком по морде Сарысая и выдрать перья из его крыла. Вдруг заржал Акбузат, стоящий рядом с Уралом, потрясая своей гривой и вытягивая шею. Из его ноздрей тоже пошел пар, и он нервно топнул копытом. Сарысай, стоявший к нему боком, повернул на него свою голову и смотрел на Акбузата несколько мгновений. Затем он дико заржал ему в ответ и взлетел в небо. Шульген с безумным видом наблюдал за тем, как тулпар кружит в небе. Хумай и Айхылу также следили за Сарысаем. Когда им стало ясно, для чего он набирал высоту, Хумай почувствовала, как напряглась и замерла ее сестренка.

– Я рядом, я рядом, я здесь, – шептала она Айхылу и гладила ее по спине, однако Айхылу на нее не реагировала, полностью сконцентрировавшись на Сарысае.

Тулпар же, набрав нужную высоту, вдруг ринулся на Шульгена. И вдруг люди словно проснулись. Женщины завизжали, понимая, что сейчас перед ними произойдет. Дети, напуганные их визгом, заплакали. В тот же миг Айхылу вырвалась из рук Хумай, стремительно выбежала к Шульгену и закрыла его собой. Несущийся на огромной скорости с поднятыми копытами для смертельного удара Сарысай еле успел остановился перед ними и завис, помогая своими огромными мощными крыльями не завершить то, что спланировал.

– Нет! – прошептала дрожащая мертвенно-бледная Айхылу. – Я прошу тебя, Сарысай, во имя меня не делай этого…

Вдруг она разом вся обмякла и упала без чувств. Шульген еле успел ее схватить на руки. Ошеломленный тем, что только что произошло, он закричал. И Хумай никак не могла понять, он испугался за Айхылу или за