Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

– Решусь, – поджала губы Хумай. – Решусь, отец, и ничто не вздрогнет во мне. Шульген не человек. Вчера увидела я в нем то, что никак не могла разглядеть до этого. Им овладевает безумие, которое бывает у выпившего кровь животных.

– Хумай, не стоит. Его смерть будет навечно на твоей совести.

– Поверь, он нам принесет еще много горя. – ответила ему лебедушка. – Я знаю, Урал пытается с ним говорить и убедить его бороться на нашей стороне и дальше, но Шульген только молчит и ничего не отвечает. Он явно задумывает что-то…

– Хумай, не бери на себя роль Смерти. – покачал головой Самрау.

В этот момент подошел Юлай-агай, и Хумай ничего не успела ответить отцу.

– Падишах, – проскрипел старейшина. – Пора начинать, народ на майдане собрался.

Хумай оглянулась и увидела, что на дворцовой площади собралась огромная толпа людей, которые пришли со всех уголков их страны, чтобы посмотреть, как батыры будут биться за Акбузата и как Хумай, дочь Кояш и Самрау, выберет достойнейшего. Здесь были и старики, которые еле ходят, и даже малые детки, которые еще не научились ходить. Все хотели посмотреть на свадьбу. Люди толпились, ругались за лучшие места, дети плакали, не понимая, что происходит, старики бранились. Хумай вздохнула. На секунду у нее мелькнула мысль, что она была бы не против, если бы ее свадьба не привлекала столько внимания. Ей отчаянно захотелось, чтобы не было тулпара и этого меча, а был только Урал, которому не надо спасать погибшие земли, – тогда бы они просто сыграли свадьбу и жили долго, рожая детишек. Она готова была поплатиться бессмертием за эту возможность прожить жизнь, как обычный человек. Кому нужна эта вечность, если ее нет у твоего возлюбленного?.. Она бы криком кричала об этом своем желании, если бы только знала, кого можно просить его выполнить. Но не к кому ей обратиться. В Яншишма ее уже окунули, и Акбузата с мечом подарили…

Самрау вышел на середину площади, и людской гул резко оборвался. Даже дети прекратили плакать. Наступила такая звенящая тишина, что слышно было слабый шорох листьев, которые кружил в воздухе осенний прохладный ветер. Хумай завороженно смотрела на их странный танец, в котором они то падали наземь, то высоко взлетали и красиво парили краткий миг на фоне пронзительно голубого неба. Однако несмотря на ветер, было не холодно. Солнце сегодня светило особенно ярко, и лучи, которые оно посылало на землю, были по-летнему теплыми. Казалось, что так оно пыталось успокоить и согреть материнской любовью свою дочь. Хумай, закрыв глаза, нежилась в его лучах, подставляя лицо, и ей казалось, что она чувствует, как Кояш гладит ее своими горячими руками.

– Дорогие гости, – обратился падишах к толпе. – Рад вас приветствовать на свадьбе моей старшей дочери Хумай! На ее руку и дары, которые достались ей от матери ее Кояш, претендуют два славных егета, два родных брата Урал и Шульген. Пришли они к нам из Затерянной земли, где нашли приют их родители после того, как дивы и змеи выжгли их земли. С тех пор оба егета посвятили свою жизнь поиску Яншишма, чтобы окропить живой водой сожженные земли и вернуть их роду людскому. Благая цель у них, каждому нужен и Акбузат, и алмазный меч. Но я, как отец, хочу, чтобы дары достались тому из них, кому нужна в первую очередь моя дочь! Да будет так! Пусть майдан начнется, и сильнейший получит в жены Хумай!

При этих словах толпа взревела, и Хумай вздрогнула. Речь отца она слушала вполуха, опустив глаза и погрузившись в невеселые думы. Когда Самрау закончил говорить, она поискала глазами Урала, но вместо этого наткнулась на колючий злобный взгляд Шульгена. Ничего хорошего он ей не сулил.

– … можешь вызывать Акбузата. – донеслись до нее слова старейшин, и она поняла, что это было сказано ей.

Хумай взглянула на Юлай-агая, и он махнул ей рукой, давая знак, что старейшины ждут тулпара. Осторожно ступая, она вышла в самый центр площади и остановилась. Гул толпы вновь стих так же, как и когда Самрау говорил свою речь. Хумай на мгновение прикрыла глаза, вздохнула и открыла их.

– Желаю вам удачи, егеты! Пусть победит сильнейший! – сказала она и посмотрела на Урала, а после так оглушительно громко свистнула, что у людей заложило уши.

Сначала раздался где-то в самой глубине неба далекий рокот грома, после чего резко набежали грозовые облака, полные скопившейся влаги, тяжелые и грузные. Стало темно, как в сумерках, и гром разразился вновь со страшной силой, выбивая смертельно опасные молнии. Дети заплакали от ужаса, женщины завыли, прикрывая их и пряча под свои юбки и платья. По толпе пронесся резкий порыв ветра. На горизонте появилась маленькая точка, которую сначала увидела только Хумай. Однако уже через мгновение эта точка увеличилась в объемах, и все увидели, как по небу несется мощный силуэт тулпара. Он приближался со стремительной скоростью под звуки грома с диким, ужасающим всех вокруг ржанием, озаренный неистовым светом молний, отчего казалось, что с неба падает объятая пламенем звезда, а не крылатый конь. Как только тулпар приземлился на дворцовой площади, гром прекратился, молнии исчезли и тучи стали медленно и лениво расползаться в разные стороны.

Это был величественный ослепительно белый конь с вздернутой точеной мордой, тонкой, как змея, шеей, соколиной грудью и узкими боками. Ярко золотистая его грива гордо развевалась на ветру, огромные мощные крылья громко хлопали, глаза, отливающие медью, смотрели внимательно и цепко, словно не конь глядит, а беркут выискивает добычу с высоты своего полета. На его спине крепко держалось седло, к отлитой из золота луке которого был приторочен алмазный меч. Тулпару сложно было устоять на одном месте – горячая, как у волка, кровь заставляла его гарцевать. Наконец он громко фыркнул, разбрызгав пену, что стекала из пасти, заржал, показывая огромные похожие на дольки чеснока белые зубы, тем самым оповещая толпу о своем прибытии. Тряхнул золотистой гривой так, что ослепил пришедших на него поглядеть зевак, и громко топнул копытом. От его удара комья земли разлетелись по всей площади, и люди инстинктивно отпрянули от него подальше. Тулпар не спеша сложил свои могучие крылья за спиной. Медленно, вздернув голову кверху, приблизился к Хумай и склонил перед ней голову.

____________________________________________________________

Когда Акбузат опустился на площади, Хумай словно затопило изнутри горячим солнечным светом. Нега разлилась по ее телу, страх за исход состязаний вдруг исчез, будто его