Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

Урал, услышав эти слова, перестал на мгновение дышать. Ярость, которую он пытался подавить, вдруг вскипела, словно огромная волна, и накрыла его с головой. Долго он молчал, стараясь держать себя в руках и не наброситься на брата, не убить его здесь же за эти мерзкие мысли о нем, о Хумай и Самрау. Только родная кровь удержала его от братоубийства и нежелание носить такое клеймо.

– Шульген, – хрипло ответил ему Урал, как только почувствовал, что может спокойно говорить. – Знай, в этой стране людям не причиняют вреда. Даже в плену тебя хорошо кормили, тебе оставили твою жизнь и освободили, как поняли, что ты не представляешь опасности. Да и в плен тебя посадили только лишь потому, что испугались. Лучше вспомни, брат, нашу цель с тобой. Мы должны отправиться в царство Азраки и найти Родник. Если хочешь забрать Хумай, попробуй. Попробуй одолей Акбузата, и забирай, если тулпар тебя признает и если Хумай не будет против. Ты мой брат, Шульген, и я не буду с тобой драться из-за девушки. Как кто-то из нас потом возвратится к отцу с матерью с именем убийцы? Мы с тобой должны не друг с другом воевать, а найти Родник и дать жизнь убитой земле. Помни об этом, брат.

Сказав эти слова, Урал отвернулся от Шульгена и отошел к окну. Ему не хотелось ни слышать его, ни смотреть на него. Горечь разлилась внутри батыра и впервые мелькнуло сожаление, что Хумай рассказала свой секрет и выпустила его брата на свободу. Шульген же хмыкнул в ответ недовольно и процедил с угрозой:

– Со старейшинами я уже говорил, отказать вы мне не можете в моем желании побороться за Акбузата. Царевну твою я предупрежу заранее.

– Увидимся на состязаниях. – сухо ответил ему Урал, все так же не поворачиваясь к нему.

Шульген какое-то время смотрел ему в спину, сощурив глаза, потом медленно развернулся и неслышно вышел.

Сидя на скамье перед болотом, Урал в который раз прокручивал мысленно диалог с Шульгеном и не знал, что ему делать. Рассказать Хумай о том, что он ему предлагал, Урал не мог. Несмотря ни на что, Шульген оставался его братом, и он не мог с ним так поступить. Как только Хумай и Самрау узнают о его намерениях, они заточат его в темнице, где он озлобится еще больше. Этого Урал допустить не мог. Он должен вразумить Шульгена и заставить выкинуть из головы глупые мысли о предательстве. Но как это сделать, Урал не знал.

Когда Шульген сообщил о том, что тоже собирается бороться за Акбузата, Урал твердо решил, что Хумай он не отдаст ни за что. Не из-за ее тулпара и меча. Они, конечно, хорошая подмога ему, но с ними или без них он продолжит свой путь. Урал знал, что Шульген всегда был слабее физически, и все равно в глубине души его терзала мысль о том, что он будет делать, если всё же удача будет на стороне его брата и Хумай достанется ему? Ведь так и положено, что сильнейший должен получить царевну и ее дары. Это она сама своевольно решила ему, Уралу, все подарить без состязаний с другими батырами, и старейшины с ней не согласны. Есть правила, которые нельзя нарушать. Тулпары должны помогать Самрау и его стране бороться с дивами и змеями. Они обязаны выбрать самого сильного батыра, потому что без батыра тулпар не может раскрыть всю свою силу и мощь. Он может обороняться, но не участвовать в битвах. Поэтому Урал был уверен, что, если победит Шульген, никто не будет думать об их с Хумай чувствах, и отдадут в жены его брату.

Урал встал, походил по берегу, слушая, как шуршат листья под ногами. Потом резко повернулся и направился во дворец искать Хумай. Ему нужно было ей многое сказать.

____________________________________________________________

Сердце так колотилось, что казалось сейчас оно выскочит из груди и поскачет дальше самостоятельно, оставив на своем месте кровавую зияющую дыру, в которую будет видно только кромешную тьму, охватившую Хумай с того момента, как она узнала, что Шульген будет бороться за Акбузата и за ее руку. Она с ужасом посмотрела на свои руки. Они были холодные, как лед, и еле заметно подрагивали. Хумай отчаянно стала растирать ладони друг об друга, чтобы кровь заходила и согрела их, а потом сжала руки, пытаясь избавиться от мелкой дрожи.

Она сидела на заднем дворе, под раскидистой ивой, растущей на берегу маленького пруда. Ее ветви склонялись до самой воды и надежно прятали Хумай от любопытных глаз. Она любила приходить сюда, когда хотела побыть одна.

Вот и сейчас Хумай пришла, чтобы привести мысли в порядок. Реакция Урала на решение Шульгена обидела ее. Он не должен был разрешать брату принимать участие в состязаниях. Она не понимала, как он мог вообще допустить такое. Впервые сегодня усомнилась Хумай в его любви. Любящее сердце не отдаст свою невесту другому! Он должен был сделать, что угодно, но не подвергать ее такой опасности. Урал спасал целые страны от злодеев, а ее одну готов отдать своему брату!.. Разве заслужила она такое отношение к себе?

Одна только мысль, что она может выйти замуж за Шульгена приводила ее в ярость. Никогда Акбузат не примет этого егета. Никогда! Хумай знала это наперед и была твердо уверена, но все равно внутри ее разъедало сомнение. Если он выиграет, старейшины будут настаивать на том, чтобы она взяла его в мужья и отдала Акбузата и меч. На то они и старейшины, чтобы соблюдать правила. Однако Хумай точно знала, что выходить замуж за Шульгена она не будет. Сначала она хотела просить Акбузата перед состязаниями растерзать его в клочья, но затем, хорошенько подумав, решила, что не бы хотела носить на себе тень чужой смерти всю жизнь. Мысль о том, что Шульген может к ней прикоснуться, сворачивала ее желудок в тугой узел, а уж думать о том, что ей придется зачать от него дитя, она и вовсе себе запрещала. Всё лучше превратиться навечно в лебедушку, чем связать себя с ним.

Только в таком случае не у дел останется Акбузат и булатный меч никто не поднимет против их врагов. Не стоит забывать и о том, что Сарысай уже лишен батыра и не может воевать против дивов. Если завершать свою земную жизнь в девичьем обличии, она-то, Хумай, останется свободной птицей, но Азрака не оставит в покое их страну,