Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

– И что же? – задумчиво спросила она. – Продолжай, мой егет. Что ты ответил ему на эти обвинения?

– Это совсем не важно, Хумай. Не думай, что я ничего не понимаю. Я всё вижу – и как он ведет себя, как волком смотрит на всех. Сначала я думал, что это он так скрывает свой стыд за то, что в плен попал к дивам. Но теперь понимаю, что им движет желание найти Родник. Шульген злится от того, что ему не так повезло, как мне.

– О каком везении ты ведешь речь, батыр? – изумилась Хумай, всплеснув руками. – Твой брат или намного слабее тебя, или менее честнее.

Урал замолчал, нахмурив лоб. Сорвал зазевавшийся осенний цветок, что рос у скамьи, повертел его в руках и выкинул недовольно. Хумай отвернулась и, увидев, как в небе клином летят птицы, засмотрелась на них.

– Хумай, – сказал он, спустя некоторое время. – Дело не в этом, слабее или хитрее… Дело в том, что и ему нужен Акбузат.

Хумай резко повернулась и с ужасом посмотрела на Урала.

– Что?! Нужен Акбузат?

Урал кивнул.

– Он собирается бороться за него?!

– Да, он мне так сказал.

Хумай вскочила и взволнованно стиснула руки. Сердце колотилось, как бешеное. Вдруг возникло желание свистнуть Акбузата и умчаться далеко-далеко отсюда, чтобы никогда больше не видеть Шульгена и не слышать о нем ничего.

Урал тоже встал порывисто, обнял Хумай и прижал к себе.

– Хумай…

– Что ты ответил своему брату, Урал? – требовательно заглянула ему в глаза Хумай.

– Я сказал, пусть попытается, если ты не будешь против.

Хумай замерла на секунду и отшатнулась от него.

– Старейшины дадут ему добро, ты же знаешь. Юлай-агай мне уже выражал свое недовольство, что я один буду укрощать Акбузата.

– Что ты будешь делать, если выиграет он? – севшим голосом спросила его Хумай. – Отдашь меня ему в жены?

Урал насупился. Его челюсть стала еще квадратнее от напряженных желваков, кадык нервно дернулся, а глаза сузились.

– Он не выиграет, Хумай. Я знаю это. – немного помолчав, он продолжил. – Я не могу перечить вашим старейшинам. Я пришлый жених, который должен соблюдать правила дворца падишаха Самрау.

– В наших правилах нет такого, что один жених может поколотить другого жениха, Урал. – с вызовом ответила ему Хумай. – Ты мог бы уже объяснить своему брату, что нас связывает не только обещанный мною Акбузат.

– Он знает о моих чувствах к тебе, Хумай. А драться с братом не в моих правилах. Если мы начнем бороться, это может окончиться чьей-то смертью, и как потом ходить по земле братоубийцей? – сказал Урал.

– Знает, и все равно хочет побороться за моего тулпара и за мой меч. – бесцветным голосом сказала Хумай. – Вот так брат у тебя, егет… Хуже врага он тебе, а не брат.

Урал хотел было что-то сказать, но Хумай протестующе подняла руки, показывая, что не хочет ничего слышать.

– Не надо больше слов, батыр. Ты уже всё сказал, что можно было. Раз ты такой покорный нашим правилам, то и я не буду их нарушать. Пусть Шульген поборется за Акбузата. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 2

Урал смотрел, как Хумай таким быстрым шагом уходила от него, что казалось, вот-вот побежит. Монетки гневно позвякивали на ее богатом монисто, на накосниках и на ленте, которую она повязала на голову. Каждый шаг ее был сердитый настолько, что, казалось, даже земля скрежетала, когда она шла. Спина Хумай была натянута, словно стрела лука, а подбородок высоко и гордо поднят. Первым его желанием было обнять ее, прижать к себе и никуда не отпускать, но Хумай лишь отшатнулась от него, шепнув: «Не нужно, Урал…». И он отпустил ее. Не стал держать.

Урал провожал ее взглядом до того момента, пока она не скрылась во дворце. Он устало вздохнул, размял свои пальцы, снова вздохнул громко и уставился на заболоченное озеро. Вода в нем была сплошь покрыта желтой листвой, что, не скупясь, скидывали деревья, растущие вдоль берега. Часть прибрежной осоки порыжела, часть оставалась еще зеленой. Красивая была перед ним картина, но не радовала она его взор, потому что батыр не замечал ничего вокруг, полностью погрузившись в свои мысли. Он сидел, закинув руки за голову и переплетя пальцы, не видя ничего вокруг. В голове его крутился разговор с братом.

Ранним утром всего несколько часов назад Урал во сне почувствовал тяжелый изучающий взгляд, который заставил его напрячься и собрать тело в боевую готовность. Он еще не понимал сквозь завесу сна, что ему мешает и зачем напрягается тело, но уже был начеку отразить удар. Ощутив еле заметное движение воздуха, Урал вскочил и наотмашь ударил туда, где, по его мнению, таилась опасность. Тут же его огромный кулак воткнулся в солнечное сплетение того, кто за ним наблюдал. Человек завыл и разразился проклятиями. Урал, удивленно потирая глаза, понял, что это был его брат.

– Шульген?.. – растерянно спросил он. – Что ты здесь делаешь?

– Дивы тебя побери! – шипел Шульген, согнувшись пополам.

– Извини, брат. – Урал почесал в затылке и зевнул. – Зачем крадешься как шакал?

– Какой я тебе шакал? – зарычал Шульген. – Я пришел к тебе с разговором, а не драться.

Урал встал, потянулся и недовольно посмотрел на него.

– Ты вошел так тихо, что я не услышал.

– Я, что, еще и стучаться должен?! – озлился Шульген. – Думаешь, раз берешь в жены дочь падишаха, тут все перед тобой пресмыкаться должны? Ведешь себя, как будто это уже твой собственный дом! Может, и Родник раздумал искать, прославленный батыр?!

Урал молча оделся, чувствуя, как закипает внутри тихая ярость, которую он тщательно старался усмирить.

– Шульген, – наконец сказал он. – Ты говоришь ядовитые слова. За этим ты сюда пришел?

– Я пришел предложить тебе кое-что. – сердито буркнул Шульген.

– Что именно?

– Урал, – тон его брата вдруг сменился на елейный, будто кто подсластил его горло медом. – ты стал настоящим батыром, все тебя знают, столько подвигов ты уже совершил, где только не побывал. И вот теперь ты в стране Самрау. Ты уже думал, что будешь делать дальше? Мне кажется, ты будто не тот путь себе выбрал. Мы же можем с тобой сами возглавить его страну, я заберу Акбузата, у тебя есть волшебный посох! Мы с тобой будем сами царствовать, Урал! Всех вокруг покорим, имея посох и тулпара. Ты только дай мне свой посох, и я захвачу Хумай в плен и сяду на Акбузата. Ты ведь не забыл, что я твой родной брат! Ты должен